Крысолов или К вящей славе Божией

– Ты полагаешь?

– Да, ваша милость! Савелли ликуют. Они даже не станут сейчас особо готовиться к голосованию, полагая, что победа у них в рукаве.

– А разве не так?

– Нет, ваша милость, – замотал головой Лотарио. – Совсем не так! Я же вам говорил, что у меня есть веский довод против брата Йоханнеса.

– И ты… И ты его выскажешь? Когда?

Лотарио заколебался.

– Полагаю… Нет, не будем торопиться. Для начала мне надо переговорить с ним.

– С Йоханнесом?!

– Да, – кивнул Лотарио. – С Йоханнесом. Я дам вам знать, ваша милость.

Я поговорю с ним и дам вам знать.

– Ладно, мой мальчик, – медленно произнёс кардинал-епископ. – Полагаю, ты знаешь, что делаешь…

Лотарио оторвал Йоханнеса от ужина – кардинал-пресвитер церкви Святого Стефана, зайдя за ширму, с неприкрытым удовольствием обгладывал жареную баранью лопатку; пухлые губы и щёки его лоснились от жира.

– Прости, что помешал тебе трапезничать, брат Йоханнес, – улыбнулся, кланяясь, Лотарио. – Но не мог бы ты уделить мне малую толику времени? Есть разговор.

– А на потом отложить его нельзя? – недовольно откликнулся кандидат в понтифексы.

– Увы, – развёл руками Лотарио. – Я бы и рад, но… никак нельзя! Время не терпит – скоро закончится перерыв, а я хотел бы разъяснить для себя некоторые вопросы, касающиеся твоей кандидатуры.

На этот раз кардинал-пресвитер взглянул на своего собеседника с интересом.

– Ты… Ты, наверное, хочешь продать мне свой голос? – он кинул недоеденное мясо на поднос и небрежно утёрся ладонью.

– Не исключено… – уклончиво ответил Лотарио. – Но давай немного отойдём, – он кивнул на слуг Йоханнеса. – Я бы не хотел, чтобы наш разговор слушали посторонние уши.

– Так в чём дело? – хмыкнул кардинал-пресвитер. – Ну-ка, брысь! – шуганул он свою челядь. – Пошли вон! Надо будет – позову!.. Слушаю тебя, – повернулся он к Лотарио, когда слуги исчезли.

– Я, собственно, для начала хотел успокоить тебя, – весь вид кардинала-дьякона излучал доброжелательность. – Я слышал, у тебя были небольшие неприятности: из твоей монастырской школы сбежал ученик.

Как его?.. Никола, кажется? Никола, сын покойного Стефана из Монтекассино. Так вот, можешь не волноваться, он жив и здоров. Он пришёл ко мне в церковь, и я приютил его.

Лицо Йоханнеса застыло.

– Никола у тебя?!.. И… и что?

– Он много чего порассказал мне о жизни в твоей школе, этот Никола, – улыбнулся Лотарио. – И особенно о тех тёплых чувствах, которые ты, брат Йоханнес, испытывал к сироте.