Тени королевского замка

В ту же минуту, как только прозвучали мои мысли (а я понял, что они их именно услышали), головки закачались, взволнованно переглянулись и послушно, по велению большой головы в овале, стали втягиваться назад.

До утра я размышлял над этим инфернальным чудом и уже не мог уснуть.

Весь день я был сам не свой, выступил на этом этапе соревнований плохо, хотя маршрут ориентирования проходил по легкой пересеченной местности: голые холмы, овражки с ручейками, да перелески. На обратном пути в автобусе Рита сидела рядом со мной.

Она сообщила, что сегодня ночует в Светиной палатке. Я взял ее ладонь в обе руки и спросил:

– Что именно тебя в пансионате беспокоит?

– Нет, нет, ничего, – склонила она голову.

– Правда ничего?

Она на миг подняла тревожные глаза и снова опустила их.

– Рая ворочается и кричит во сне. Поэтому я плохо высыпаюсь.

«Эге, они и на Раю воздействуют… – подумал я. – Одному только Димычу все индифферентно, потому что он бухает конкретно».

Рита вздохнула и положила на мое плечо свою светлую головку. А я подумал, что она перебирается к Светику еще и потому, что хочет пожить рядом со мной – чисто мужское эгоистическое рассуждение.

В лагере обе девушки проявляли себя безукоризненными хозяйками. Для меня, как любителя китайской философии, они были, как инь и ян – Рита светленькая, Света черненькая волосами. Они установили между моей и Светиной палаткой низенький походный столик, накрыли его нарядной скатертью и по-женски мило украсили продуктами, салфетками и стильной посудой.

Я достал к ужину бутылку хорошего французского вина, купленного еще в Кале, когда мы ждали паром, чтобы переправиться через Ла-Манш. Кругом было тихо. Облака висели низко, но почти не двигались. Лес словно окаменел. Международный палаточный лагерь спал, лишь от мангала доносилась негромкая песня под гитару наших спортсменов. Обстановка была идиллическая. Но душа моя испытывала какое-то беспокойство, и Света, врач по профессии, почувствовав это, спросила, как я себя чувствую.

– Прекрасно, Светик, – ответил я, стараясь понять, что со мной происходит.

Через несколько минут Света еще раз удостоила меня молчаливым вопросительным взглядом. Иногда я испытывал тревогу, когда она вот так смотрела на меня пристально бездонной чернотой своих карих глаз.