Лили и ее очки

Мягкий стал, ностальгировать начал, грехи замаливать. Что, большой список грехов у тебя?

– Ну и стерва же ты, Алинка! – не удержался Олег. – Вся в мать пошла! Ты ей слово, она тебе десять, и все словно ядом змеиным пропитаны!

– Характер у мамы всегда был сложный, да, – к удивлению Олега, согласилась дочь. – Ну а что ты от нее хочешь? Ты же ее бросил… и меня вместе с ней. С какой стати ей о тебе хорошо отзываться было?

– Алина, вот тебе уже двадцать восемь скоро будет, а ведешь себя так, как будто тебе по-прежнему восемь.

Таких простых вещей не понимаешь! Я бросил твою мать, да, но не тебя! Я только ради тебя с ней и жил последние годы! Это, если хочешь знать, кошмар был еще тот! Но я терпел ради тебя, все терпел! А что взамен?

– Ой, тебе сейчас только мученического венца на лбу не хватает! Бедный-бедный, всеми отвергнутый страдалец! А то, что ты, как к новой жене ушел, потом целый год обо мне не вспоминал, так это не в счет?

– Я вспоминал, просто столько всего случилось… Хотя здесь мне нет оправдания, – неожиданно для себя самого сказал Олег.

 – Ты права. Прости, дочка. Понимаешь, я просто не знал, что сказать, как лучше себя повести. Мне казалось, если я немного подожду, то так для всех лучше будет, понимаешь?

– Конечно понимаю, что тут непонятного, – ехидно улыбнулась Алина. – Ничего не делать – это же всегда проще, чем сделать хоть что-нибудь.

– Но ведь потом я делал! Навещал тебя, а ты нос воротила!

– А чего ты ожидал? Я чувствовала себя брошенной, одинокой, покинутой. Мне хотелось, чтобы ты разговаривал со мной, обнимал… А ты вместо этого все время меня подкупить пытался! Как будто игрушками да шмотками можно любовь заменить!

– Так я так и выражал свою любовь! – крикнул Олег. – Ну не умею я всякие разные речи произносить, понимаешь, Алина, не умею! Я вот велик тебе починил, помнишь? На коньках кататься учил! Платье тебе тогда дорогущее подарил! Это я, по-твоему, зачем все делал? От равнодушия?

Неожиданно взгляд Алины смягчился.

– Скажи ты мне все это раньше, возможно, я бы отнеслась к тебе немного иначе, – медленно проговорила она. – А синее платье я до сих пор помню. Оно мне тогда так понравилось! Но словно бес какой-то под руку толкал. Я была на тебя слишком обижена.