Жёны Ра

Позади осталось нечто ветхое, потерявшее смысл дома, само ощущение дома, все то, что скрывалось за фасадом видимого благополучия, теперь уже треснувшего, нежизнеспособного и причиняющего боль своей ненужностью, как пачка промокших старых газет. Все это стремительно отдалялось, создавая между нами брешь, и я чувствовала, как свет вползает в опустелые уголки моей души.

«Что меня ведет? Любопытство? Но для него, кажется, осталось слишком мало места. И еще меньше разумности. Обманчивый контроль или жажда жизни? Больше похоже на побег.

Только от себя не скроешься».

В половину пятого я была на парковке возле галереи и разминала затекшие ноги. Прежде встречи с Джамилем мне нужно было увидеть подругу. Из всех моих знакомых она была единственным человеком, который, казалось, способен стойко вынести любые невзгоды.

Я залезла в фургон, стянула свитер и джинсы и посмотрела на свое отражение в зеркале: короткое, как у малышки из «Леона», каре, любимая помада тона beige etrusque, кожа все еще держала загар, а морщин, кажется, было еще не так много.

Джамиль младше меня на 9 лет. Я надела черное платье, высокие сапоги и куртку.

Телефон зазвонил:

– Я вижу твой фургон, женщина, выходи.

Я вылезла из фургона и закурила. На соседнее место подъехала голубая Х6.

– Мадам! – Дина опустила боковое стекло.

– В Москве у всех шубы в тон тачке? – пошутила я.

– Искусственный мех, новые технологии. Классная штука!

Мы засмеялись, обнялись и, подхватив друг друга под руку, дошли до ближайшей кофейни.

– Как я выгляжу? – спросила она.

– Прекрасно, ты и сама это знаешь.

– А то! Жизнь изменилась на сто восемьдесят. Понимаешь? Я теперь блондинка даже.

Я кивнула.

– Если б не мой бывший, я бы, наверное, так и не обратила внимание, насколько забила на себя.

Она застукала их в ванной, внезапно вернувшись домой с работы с температурой. В это время их маленькая дочь была в садике, а мать Дины в больнице.

– Ладно, что мы все обо мне да обо мне, давай о тебе.

Как там Питер? Как жизнь? Иногда чертовски скучаю по Питеру, а времени вырваться нет.

– Никогда не смогу понять, как ты променяла Питер на Москву. И вообще теперь твой черед говорить мне, как я выгляжу…

– Ты красивая, Лиза, – совершенно серьезно произнесла она, – очень красивая, и всегда была. В тебе есть все это: порода, осанка, фигура, пухлые губы, мужики только и оборачиваются.

– Длинный нос.