Дом у последнего фонаря

 – Я взял томик, начал его осматривать… Это было как глоток свежей воды, после того как поневоле напьешься из грязной лужи. Я сразу увидел, что передо мной подлинник. Не просто молитвенник середины шестнадцатого века, а книга говорящая, знаковая. Сам год его появления на свет чего стоит! Саша, разве тебе он ничего не говорит?

– Тысяча пятьсот пятьдесят третий? – Александра с неуверенной улыбкой качнула головой. – Но… разве тут есть некое особое значение?

– Католический молитвенник, переписанный для некоей знатной английской дамы в самый разгар Реформации… – внушительным тоном пояснял Олег.

 – В год, когда скончался Эдуард VI и на трон попыталась воссесть леди Джейн Грей, правившая Англией всего несколько дней… Год, когда воцарилась законная наследница престола, дочь Генриха VIII и Екатерины Арагонской Мария Тюдор. Англия, вышедшая было из-под власти папы, при ней вновь становится католической. В самом мрачном и кровавом испанском стиле. Вновь открываются закрытые Генрихом монастыри. В монастырских библиотеках усаживаются за работу переписчики священных книг и молитвенников. Рядом с ними сидят иллюстраторы – безвестные, кропотливые труженики, зачастую большие художники.

Олег умолк. Александра не прерывала установившегося молчания. С заблестевшими глазами она взяла молитвенник, который столько раз держала в руках, листала, рассматривала, не давая себе труда как следует задуматься о его происхождении.

– Я почему-то считала его французским, – почти шепотом вымолвила женщина, медленно перелистывая страницы.

– Почему бы тогда не итальянским? – не скрывая иронии, подхватил Олег. – Признаться, я бы скорее отдал голос за Италию. Переплет совершенно в римском духе – красный бархат, золото, жемчужная сетка. Вещица для сумочки знатной куртизанки, любовницы епископа или кардинала. Но я тут же обратил внимание на иллюстрации. Прежде всего, на первую.

– Это и есть Дорсетширское аббатство? – Александра открыла нужную страницу. Четверть листа занимала заглавная буква, причудливо выписанная на фоне старинного замка еще романской постройки.

Во всяком случае, Александра принимала это здание за замок.

– Ну, это я понял не сразу, – признался Олег. – Зато подлинность молитвенника была для меня несомненной.

Со слов Буханкова, Клаус, увидев заинтересованность друга, сделал широкий жест и предложил книгу в дар. Олег уверял, что долго отказывался, ведь одна эта вещь могла стоить намного больше, чем все прочие приобретения.