Дом у последнего фонаря

– Теперь ты понимаешь, что натворил этот негодяй! – подвел итог Олег.

– Понимаю… Но поверить не могу.

Ей вспомнились хладнокровные и циничные рассуждения Лыгина об относительной ценности предметов старины. «Для ценителя картина Ватто – это вечный шедевр. Для дилетанта картина Ватто – тоже вечный шедевр. Но для шимпанзе – это просто заманчиво пахнущий кусок старой грязной тряпки». Лыгин говорил, что стоит ему потерять интерес к предмету, как он превращается в шимпанзе, способного все уничтожить, растоптать, испачкать.

«Тогда я выслушала эти рассуждения как нечто отвлеченное. Даже прониклась ими отчасти. Но поверить, что он способен скатиться до вандализма, ни за что не смогла бы!»

– Когда он отдал тебе молитвенник?

– Прошлым летом, – очнулась от задумчивости женщина.

– Примерно тогда же я встретил его в последний раз, – с ненавистью проговорил Олег. – И он мне ни словом не намекнул, гад… Только все усмехался, разглагольствовал о своем тайном увлечении.

– Мне он тоже об этом говорил, но до чего туманно! – поддакнула Александра.

 – А чем конкретно Лыгин занялся?

– Да разве он прямо скажет? Все разговоры велись лишь на тему, как дорого ему это обходится да как он всех поразит… «Всех, способных оценить!» – твердил этот надутый индюк! Разумеется, он же голубая кровь, аристократ, а мы все плебеи!

– А Лыгин правда аристократ? – со жгучим интересом спросила женщина. – Я слышала, он сын военного, какого-то генерала…

– Он такой же сын генерала, как я! – фыркнул Олег. – Его отец – немецкий военнопленный, а мать была женой действительно генерала.

Скандал с появлением Лыгина на свет вышел несусветный, поскольку генерал, отвоевав, явился к жене только в конце сорок пятого, когда ребеночек уже умел пользоваться горшком, ложкой и говорил «мама». В результате генерал прямой наводкой отправился в лагерь, военнопленный из лагеря досрочно вернулся домой, в Германию, за хорошее поведение и идеологическую активность, не иначе! А мать с ребенком остались одни, в эвакуации, где этот несуразный роман имел место быть!

Олег внезапно начал изъясняться в ломаной, неприятной манере, словно находя извращенное наслаждение в том, чтобы вытащить на свет грязное белье ненавистного ему человека.

– Потом они переползли-таки в Москву. А после смерти Сталина и генерал вернулся, живой, поутихший. И как ни удивительно, супруги вновь стали жить вместе. Даже пользовались привилегиями. Квартира в центре, машина, дача. Не тот домишко, где теперь окопался Лыгин.