Дом у последнего фонаря

 – В чем дело? У меня нынче траур, а у тебя – что за беда?

– Я думаю о том, что совсем не разбираюсь в людях, – мрачно ответила она. – Неприятно ошибиться в ком-то, да еще так сильно…

– Неприятно! – воскликнул Олег. – Замечательное словечко – «неприятно»! А уж как мне неприятно, если бы ты знала!

– Я способна понять твои чувства. Я тоже не макаронами торгую, – огрызнулась Александра.

– Если у тебя плохое настроение, попробуй немного помолчать!

– Ради Бога… Я не просила меня провожать! Остановите, пожалуйста! – Последние слова она адресовала уже водителю.

 – А ты, Олег, езжай домой. Я отсюда пешком за минуту доберусь.

Машина остановилась на Солянке, и Александра, не дав спутнику опомниться, выскочила на тротуар и хлопнула дверцей. Она шла быстро, почти бежала, не оглядываясь. На углу Подколокольного переулка все же замедлила шаг, обернулась. Никто ее не преследовал. Редкие в эту пору машины сейчас отсутствовали вовсе.

Александра перевела дух. Незапланированное свидание, начавшееся так неожиданно, закончилось еще более странно.

«В будущем, если Олег в моем присутствии начнет выпивать, лучше сразу исчезать. В институте он, помнится, не пил совсем. Чуть ли не единственный на всех курсах!»

Женщина часто возвращалась домой пешком после закрытия метро. Она привыкла к этим кривым, горбатым переулкам, как привыкают к любимой одежде, к комнате, в которой прожито много лет. Она знала каждую трещину в асфальте, каждое окно, имевшее обыкновение светиться заполночь.

Александра ничего и никого здесь не боялась и теперь шла не торопясь, жадно вдыхая холодный воздух, освеженный недавним дождем. С неба изредка капало, в апельсиновом свете фонарей дымился поднимающийся туман. Спрятав озябшие пальцы в рукава куртки, она опустила голову и следила за собственной черной тенью, влачившейся рядом по узкому тротуару.

Вот и ветхий особняк, занятый под мастерские. Дверь подъезда, как всегда, распахнута.

Света на лестнице нет. Лампочки не имеет смысла вворачивать, они перегорают в первый же час из-за скачков напряжения в изношенных сетях и неисправных патронов. Александра вошла в подъезд, привычно нащупывая в темноте носком сапога первую выщербленную ступеньку. Она могла бы подняться к себе в мансарду, на пятый этаж, с закрытыми глазами. Темноту женщина воспринимала как должное. «Жить в этой трущобе и чего-то бояться – слишком большая роскошь.