Гулистан

В «Бустане» и «Гулистане» имеется ряд стихотворений и рассказов, в которых поэт, трогательно описывая тяжелое положение сирот, вспоминает эту переполненную страданиями пору детства. Одно из стихотворений в «Бустане» озаглавлено так: «О милости к сиротам»:

Бедняге сиротке, о друг, помоги,

Обмой, вынь занозу ему из ноги.

И если поник сирота, пожалей —

Своих перед ним не ласкай ты детей.

С очей сиротинки кто слезу утрет?

Коль гневен – к спокойствию кто призовет?

Ах, если до слез сироту ты довел,

Всколеблется высшего Бога престол!

Люби сиротинок от всей ты души,

Обмой их, одень, им глаза осуши.

Родительской сени сиротка лишен.

Пусть будет он кровом твоим осенен.

Когда был лелеем я милым отцом,

Казалось, был венчан я царским венцом.

Мне муха садилась на лоб, и моя

Кругом волновалась тревожно семья.

А ныне никто не поможет, хотя б

Во вражьем плену я томился, как раб.

Изведал я долю сирот до конца,

В младенческих годах лишившись отца[3 - Перевод К.

Чайкина (Саади, Бустан, 1936, стр. 64).].

После долгих мытарств, «испив чашу превратностей судьбы», Саади попадает в Багдад, где ему удается устроиться стипендиатом в знаменитое училище «Низамия», основанное во второй половине XI века знаменитым сельджукским вазиром Низам- уль-Мулком.

Мы достоверно не знаем, когда именно и при каких обстоятельствах Саади отправился в Багдад и какова была причина его отъезда. Обычно принято считать, что Саади был отправлен в Багдад правителем Фарса Атабеком Саадом ибн Занги в 1196 году.

Однако это чистый анахронизм – в 1196 году Саади еще не было на свете. Судя по единственному указанию поэта на этот счет, – стихотворению, находящемуся в разделе «Хаватим» его собрания сочинений, «Куллията», но обычно приводимому и в предисловии к «Гулистану», Саади отправился в Багдад в середине 20-х годов, после того как Чингисхан со своими ордами вторгся в Среднюю Азию и Иран и подверг эти страны безжалостному опустошению. Вот это стихотворение:

Друг, или ты не знаешь, почему я

Замешкался, в чужих краях кочуя?

Танги Туркан я бросил, озабочен:

Весь мир был, словно эфиоп, всклокочен.

Мне вид людей тогда был безотраден —

Любой из них, как волк, был кровожаден…

Вернулся я – и прежней нет опаски,

И тигры не ревут, а просят ласки.

Как ангел каждый житель – добр, спокоен,

Как лев могуч в борьбе с врагами воин.

Сначала мир я видел потрясенный.