Страницы минувшего будущего

Что-то скребнуло на подкорке. Да с такой силой, что с непривычки странным даже могло показаться. Если бы на то хоть сколько-то внимания обратилось. С подозрением глянув на Валерку, Рощин проговорил это медленно и неверующе. А ещё отчего-то искренне надеясь ошибиться:

– Только не говори, что Агата.

Но Валера кивнул, выкинул недокуренную сигарету и спрятал руки в карманы джинсов, оставшись стоять лицом к окну. И, схватив его в следующий же миг со всей силы за плечо, развернув к себе, Саша собственный голос не узнал:

– А какого хера ты молчишь всё это время?!

На выдохе, с такой несвойственной агрессией, что самому показалось на миг – между словом и ударом по морде совсем немного.

– Откуда я знал, что тебе есть дело?

Выпустив плечо, позволил себе выругаться сквозь плотно сжатые зубы, проигнорировав полный удивления взгляд. Дела-то и впрямь не имелось изначально, а, если бы предположение оказалось ошибочным, ограничился картонными словами о том, что всё непременно обошлось бы, и слил тему в иное русло.

Стало вдруг тошно от самого себя и этого понимания. Чувство совершенно привычное, но именно сейчас какое-то словно концентрированное.

Посмотрев вправо, вновь наткнулся на напряжённую фигурку Ольги, которая по-прежнему стояла у стены и выискивала кого-то глазами. Даже с приличного расстояния виднелось плескавшееся в них отчаяние.

– Кого она ждёт?

Послышался глубокий и тяжкий вздох.

– Брат Агаты приехал. С их начальством разговаривает.

И, словно в подтверждение сказанного, Оля вдруг сорвалась с места, буквально бегом ринувшись куда-то прочь из поля зрения. Переглянувшись, мужчины одновременно поспешили следом. Даже не сговариваясь, на автомате словно. Дошли до поворота скорым шагом, заглянули за угол.

Среди сновавших туда-сюда людей двое, замершие у стены, выделялись именно статичностью своих фигур. Оля глядела на что-то говорившего собеседника, прижимала пальцы к губам и даже вроде бы подрагивала. Или показалось?

Однако куда больший интерес представлял прятавший руки в карманы молодой человек.

Стоя у стены, он всем своим видом выдавал на-гора такую муку, такое отчаяние, что от одного лишь взгляда издали становилось ещё более тошно.

– Я пойду, подойду, – Валерка уже вышел было из-за угла, как Александр, не особенно-то рассчитывая силу, дёрнул его за рукав, заставив притормозить.

– Я с тобой.

Снова в плечо ударился полнившийся непониманием взгляд.