Страницы минувшего будущего

И Денис запоминал, губкой впитывал, потому что у Маруськи словно дар какой имелся: объясняла она так понятно и легко, что не усвоить ещё постараться надо было. Каждый раз, когда выдавалась свободная минута, сам рвался в полевой госпиталь, чтобы помочь хоть чем-то.

Рана Волковой осложнениями грозила едва ли, а вот уродством точно – без надлежавшего ухода и в условиях, близких к антисанитарии, это становилось неминуемым. Но Денис лишь об одном думал, вновь обтирая пальцы спиртом: не допустить заражения. А ещё в глаза бросалось вот, что: она научилась терпеть боль.

Привыкнуть вряд ли привыкла, но не дёргалась и не пыталась вырваться. Лишь сидела покорно и ресницы опускала, когда пластырь отрывался слишком резко.

Бычок истлел окончательно – уже второй за их «прогулку». Больше Вагиф не дал бы ни минуты, потому Денис сам поднялся, размял затёкшие ноги. Он стоял позади, но это не помешало Волковой понять, что время их истекло. Безмолвно ступая по высохшей траве, она прошла вперёд и поплелась первой. От одного взгляда на опущенные плечи становилось тошно.

А под ногами – сухая, местами потрескавшаяся земля с редкими жёлтыми кочками. Чем-то душу Денисову напоминала. Это сравнение пришло в голову само собой, ветром влетело, ветром и вылетело, не задержавшись дольше пары мгновений. Да вот только послевкусие осталось – тяжёлое, прогорклое, осевшее на подкорке.

Сегодня Вагиф возился с путами особенно долго: мешали собственные руки, ходившие ходуном столь сильно, что волей-неволей за них цеплялся взгляд.

Волкова же стояла неподвижно, а, когда её всё же освободили от верёвки, буквально рухнула к стене. Обхватила руками колени и, откинув голову на щербатые доски, замерла. Едва живой взгляд устремился в пустоту.

Когда они остались вдвоём, Денис понял, что терпение почти закончилось.

– Говори со мной.

И пусть совсем этого не хотел. Пусть предпочитал хоть и давившее на плечи, а всё же более привычное безмолвие. Пусть. Сейчас только он мог сделать хоть что-то.

Иначе она сойдёт с ума.

Если он наплюёт на неё, если будет думать лишь о себе… что сказал бы на такой выбор Володя? Володя, так рьяно защищавший её, всегда пытавшийся сгладить острые углы. Единственный друг, принимавший его, Дениса, таким, каким он был, лишь с одним не примирялся – с желанием во что бы то ни стало избавиться от неожиданно упрямой девчонки. Словно бы отказывался понимать истинную причину. И что теперь?

А теперь лишь одно: он не отдаст её Володе. Не так просто.