Страницы минувшего будущего

Да только вот мечты не сбываются.

Их заводят на пригорок. Заложенные за голову руки немеют всё сильнее, теряют чувствительность и начинают трястись. В какой-то миг Денис вдруг понимает, что страха нет. Вместо него – странное ощущение возвращения к чему-то уже давно знакомому. Волкову толкают в спину, она тяжело падает на колени слева от него, и только сейчас появляется мысль о том, сколько в этом маленьком и жалком тельце силы. Силы не физической, но внутренней, душевной.

Криво усмехнувшись, Денис медленно опускается, не дожидаясь команды, и роняет руки: держать их на затылке и дальше не имеет смысла.

А потом вдруг быстро, сам не осознавая, зачем, на считанные мгновения сжимает край собственной куртки, которая по-прежнему накинута на хрупкие девичьи плечи. Сжимает так, что немеют пальцы, и тут же выпускает, словно не было ничего. Ответом служит рваный, тихий и сиплый вдох.

Негромкий разговор разобрать не получается – ни единого русского слова в нём не мелькает даже вскользь.

И потому, когда один из палачей обращается вдруг к ним, Денис не сразу понимает смысла сказанного:

– Мы убьём одного. Кого, выбирайте сами.

А дуло автомата устремляется ему в основание шеи, на мгновение задев и опалив своим холодом кожу. Подумав, что их выбор не сыграет никакой роли, Денис медленно выдыхает, чувствуя какое-то странное облегчение.

И те секунды промедления он не простит себе никогда.

Шум собственной крови в ушах. Пронизывающий ветер. Лязгнувший словно где-то в отдалении затвор.

Быстрый взгляд, ударившийся куда-то в левое плечо. В попытке перехватить его Денис теряет последнее драгоценное мгновение.

Тонкая рука дрожит, медленно поднимаясь.

Его собственный, единственно-правильный вариант тонет под глумливым смехом и звуком выстрела. Привыкший чувствовать всё спиной, не заметил, как перестал быть под прицелом. Волкова безвольной куклой валится на землю, а сам Денис видит, как скакавшая до того в паре десятков метров собака бьётся в конвульсиях.

Тихий скулёж доносится до слуха сквозь шум свежего осеннего ветра.

– Зачем?! Зачем ты это сделала?!

Крик рвал горло, наизнанку выворачивал. Денис давно так не кричал, позабыв обо всём на свете, желая если не прикончить её собственными руками, то на пару крепких затрещин расщедриться точно. Да только всё одно – стоял в нескольких шагах, нависая над сжавшимся тельцем, и орал так, что, наверное, слышно было даже в жилых домах.