Страницы минувшего будущего

Знакомство с Николаем Борисовичем состоялось раньше, однако запоминать каждого проходного стажёра, да ещё и при таком количестве сотрудников, последнему, конечно же, смысла, как и возможности, явно не имелось. Все вчерашние студенты на одно лицо – то и неудивительно.

Документы проверялись в безмолвии тягостном, от которого не только сердце колотилось заполошно, но и желудок как-то странно сжимался.

Дыши, Волкова. Только дыши.

А то кто ж тебя знает.

Тишина, наконец, прервалась.

– Могу предложить ИТА Новости, в состав одной из корреспондентских групп, – Стрелецкий ещё раз перетасовал машинопечатные листки с характеристиками и пробными текстами, над которыми Агата ночами длинными сидела в попытках опыта набраться поскорее.

 – Как раз человека им не хватает для комплекта давно уже. По трудовой будешь помощником корреспондента, но готовься к двум обязанностям – носить бумаги с кофе и не путаться под ногами. Такова специфика. Поработаешь, там посмотрим.

И сказать бы ей банальное «спасибо» или что-то в этом духе! Вот только горло вмиг свело таким сильным спазмом, что сил и хватило-то лишь на судорожные мелкие кивки.

Это же уму непостижимо – мало того, что Останкино, да ещё и помощник корреспондента, вот так сразу! А ведь диплом у Агаты совершенно не отличный, разве только характеристики с текстами вытянули…

Кофе носить? Да хоть со шваброй бегать! Главное ведь не в этом, а в самой возможности зарекомендовать себя, задержаться здесь; остальное само приложится.

Со временем.

От переизбытка чувств Агата даже на ноги вскочила, от чего голова тут же закружилась, выражая бурный протест и без того взволнованного организма. Николай Борисович взгляд быстрый бросил исподлобья и едва уловимо хмыкнул, вновь сосредотачиваясь на машинопечатных бумажках с округлыми синими штампами. Синяя корка гербовая сиротливо лежала на краю стола, так и не вызвав интереса особенного.

– Ну, так что? Оформляемся?

– А? – непонимающе Агата на Стрелецкого воззрилась и совсем уж нелепо похлопала не накрашенными ресницами.

Смысл вопроса дошёл примерно секунд через десять, и пришлось даже руками всплеснуть, осознав. – Конечно! Конечно, конечно, оформляемся! Простите, я просто волнуюсь так… простите.

– Все волнуются, милочка, не ты первая, – Николай Борисович усмехнулся вновь и полез в один из ящиков старенького, с местами облупившимся лаковым покрытием, стола. – Да ты сядь, в ногах правды нет.