Страницы минувшего будущего

Между молодыми людьми завязалась шуточная словесная перебранка, а Агата притихла, глядя в одну точку. Она и впрямь никогда раньше не задумывалась об обратной стороне выбранной профессии. Это казалось очень странным, но человек, которого она и часа ещё не знала, пробудил в сознании мысли совершенно новые и непривычные. Ведь Рощин действительно мог оказаться больше правым, чем нет. Конечно, минусы имелись везде, но отчего же сама Агата никогда раньше не думала о них всерьёз? Забавно получалось – ей, работавшей в Останкино без году неделя, уже сейчас было бы не лишним задуматься о том, какую тактику избирать в дальнейшем.

Идти по головам или быть максимально честной? Голова от такого разорваться могла. Да и рано, наверное, о таком рассуждать? Она всего лишь девочка на побегушках. Кассеты, вон, таскала, да тексты правила. Какая ей тактика вообще?

– А вы всё-таки обиделись, – больше утверждение, чем вопрос. Голос у Рощина такой… красивый: с хрипотцой, какие обычно называли бархатными. Тряхнув головой, Агата легко усмехнулась.

– Нет, не обиделась. Если это правда, то нет смысла на неё обижаться, а если мнение… то у каждого оно своё.

Во взгляде карих глаз мелькнула тень чего-то, весьма отдалённо походившего на уважение.

– Мудро. Знаете, я был бы рад, если бы вы стали исключением.

– Исключение подтверждает правило.

Он смотрел, и этот взгляд казался таким непривычным. Никто не смотрел на Агату так. И от этого становилось на удивление спокойно. Рощин вполне мог играть, притворяться – уж ему-то подобное привычно.

Но что-то подсказывало, что не имелось ему нужды особенной лукавить. Здесь, в кабине зависшего в шахте лифта, с людьми, которые тоже связаны с публичностью, пусть и не в той степени.

– И всё же. Валерка, к примеру, – Александр кивнул на молодого человека, – мог бы стать прекрасным исключением, но он, к сожалению, всего лишь редактор.

– В задницу иди, – придав голосу побольше слащавости, проворковал Валера.

– А я уже давно в ней, – в глазах Рощина блестели искорки; он умел смеяться взглядом, и никогда, пожалуй, прежде не доводилось Агате встречать такого.

Хотя слова, брошенные с толикой пренебрежения, никак со взглядом этим не вязались. На мгновение показалось даже, что слух подвёл, и на самом деле сказано было что-то другое. Но Александр подмигнул, и Агата тут же опустила взгляд, отчего-то смутившись.

Кабина дёрнулась, и пришлось оставить назойливые рассуждения.

– А ты говорил, час.