Страницы минувшего будущего

Когда Агате было шесть, она сломала любимую железную дорогу Марка. Они не разговаривали несколько дней, пока Беата Константиновна не провела с дочерью первую в её жизни воспитательную беседу и не объяснила, что, когда вина за тобой, извиняться просто необходимо. Это был, пожалуй, один из немногих случаев ссор между братом и сестрой.

И сейчас он, вспомнившийся совсем некстати, показался просто невероятно глупым!

Тенью проскочив в кабинет и беззвучно прикрыв за собой дверь, Агата спрятала руки за спину и прошла к дивану, на который рано утром буквально упала, услышав всего лишь одну фразу.

«Денис боится, что разнарядка придёт и на тебя».

Нет, нет. Нет, Волкова. Сейчас не до этого.

Володя лишь на мгновение отвлёкся от какой-то платы, которую крутил тонкой, больше на иглу, чем на инструмент походившей, отвёрткой. Никак опять что-то с камерой случилось, а на новые запчасти рассчитывать не приходилось. Финансирование не то, и вряд ли оно поправилось бы в обозримом будущем.

– Вовк… – Агата осторожно присела на самый краешек дивана и сложила руки на коленях. Пальцы тут же вцепились в край юбки, и движение вышло слишком уж дёрганым. Вдох. Выдох. – Прости меня, а? Я просто дура. Сорвалась… на ровном месте. Ты ни в чём не виноват. Никто ни в чём не виноват. Просто… просто я… прости. Правда.

Некоторое время было тихо. Впору бы порадоваться отсутствию в кабинете Кравцова, но сейчас совсем не до того.

– Ладно, проехали. Надо было понимать, что рано или поздно ты сорвёшься. Не ломовая же баба. Да и мы тоже оба хороши, сразу надо было всё рассказать, и проблем бы не было. Жалко мне тебя, вот и всё.

– Удивительно, – Агата вдруг улыбнулась, пусть и незаметно почти, – ты уже второй за сегодня, кто меня жалеет.

Именно такими они и были. Жалость мало кого прельщала, сама Агата исключением не являлась, а потому не знала, радоваться ей или грустить. Вроде и здорово, что в жизни небезразличные люди появились, а вроде… что хорошего в таком отношении?

Володю очень захотелось обнять, но позволить себе такую вольность не хватило смелости.

– Скажи мне одно.