Трое в коммуналке

И не просто какой-то мужчина, который довезет ее до места, а потом испарится, а близкий ей.

Она поспешно уехала, спасаясь от меня и не осознав абсурдность своих претензий, а я стояла и смотрела вслед машине, пока та не превратилась в черную точку. В наших с матерью отношениях тоже черная точка. Крутимся мы по замкнутому кругу и будем крутиться вечность, пока не вырвемся. Если вырвемся. Мать этого не понимает. Давным-давно… уже было миллион раз… почему я это сказала? Что-то мелькнуло в памяти и погасло.

Сломался ясный день и превратился в сумрачный, несмотря на чистое небо. Вернусь домой, сяду за мольберт, выдавлю из тюбиков краски, возьму кисть и унесусь в желтовато-голубое небо, сделанное на моем холсте. Буду летать в нем среди птиц, стряхну с себя все невзгоды и огорчения и подарю маме свободу, о какой она мечтает. Освобожу ее от себя, хотя бы только на картине. У нас связь на всю жизнь – не перерубишь душившую ее ненавистную пуповину, даже если веришь, что перерубил.

Мать тоже от меня зависит, хотя уверена, что нет. Скачут эти сумбурно-тяжкие мысли в голове. Они вроде шалей и платков, которые без устали вяжет бабушка, – дернешь шерстяную нитку, а за ней тянутся остальные, целый клубок, и не один. Так и мысли – бегут одна за другой.

Подождав немного в надежде, что мать одумается и вернется, я решила позвонить Норе. Домой пока лучше не возвращаться, надо успокоиться, а то бабушка заметит, что я расстроена, и прилипнет с расспросами: что стряслось, выкладывай.

А у подруги я развеюсь. Поспорим с ней, как обычно, об искусстве, о проблемах, поддразнивая друг друга, подкалывая. Мнения у нас не часто совпадают, но дружбе это не мешает. Я вытащила трубку из сумки, но набрать Нору не успела.

– Ловите такси? Могу вас подвезти, я на машине, – внезапно раздалось рядом.

Я обернулась. Тигр! От неожиданности я смешалась.

– С чего вы взяли, что я ловлю такси?

– Минут десять здесь стоите, вот я и подумал.

– Вы за мной следите?

– Слежу, – улыбнулся он.

Откровенность – это трюк, чтобы меня подцепить? Я совсем растерялась. Какой-то механизм внутри меня предупредил: уходи, не твой он человек, согнет он тебя, но я знала, что попалась и никуда не уйду. Так и стояла онемевшей, приросшей к тротуару дурой.

– Я пошутил, не слежу. Вышел на улицу и вас заметил.

Вблизи глаза Тигра казались теплее, чем на расстоянии, – их согрело спускавшееся с неба солнце.