Трое в коммуналке

Там все удобства: кухня, ванная, ты даже сможешь там ночевать.

С чего это столь внезапные щедрость и забота?

– То есть ты хочешь меня выселить, чтобы, наконец, от меня избавиться?

– Не говори глупостей!

– Ты же сама так сказала там, у театра.

– Что за дурная манера искажать мои слова! Я этого не говорила.

– Ничего я не искажаю. Ты сказала, что тебе нужна свобода и, – я съехидничала, – ты же мечтаешь перерезать ненавистную тебе пуповину.

– Не упрощай, я имела в виду, что тебе пора перестать держаться за мамину юбку, ты взрослый человек.

– Мам, тебя прямо заклинило на этом. О какой юбке идет речь, если я сама устраиваю свою жизнь, сама зарабатываю.

– Опять ты про зарабатываю! При чем здесь это? Я о другом говорю. Ты, как ребенок, всюду за мной ходишь: куда я, туда и ты. Сегодня явилась в театр, не спросив, не стеснит ли это меня. Так не делается. Я же не прихожу на вечеринки твоих друзей: «Здрасьте, я мама Вероники!» Мать и дочь не могут всю жизнь ходить за ручку.

– Ты хоть сама слышишь, как бредово это звучит?

– Ладно, закончим этот бессмысленный разговор. Ты, как всегда, ничего не понимаешь.

– О’кей, поняла, больше не буду нигде появляться и дорогу в твой театр забуду!

– Не ерничай! – одернула она. – А насчет мастерской все-таки подумай и не затягивай, а то помещение уплывет.

– Ты на самом деле хочешь мне помочь?

– Что за вопрос! Конечно, хочу. У тебя столько работ, скоро места для них не хватит.

– Я про другой простор говорила, не про помещение.

– Не суть важно, – с недовольством произнесла она, разглядев в моем замечании нравоучение. – Кстати, хотела спросить про один рисунок, – она указала на портрет Стаса, – кто тебе позировал?

– Никто, это вымышленный образ, – смутилась я. – Почему ты спрашиваешь?

– Напоминает одного человека.

– Вряд ли, я же его выдумала и рисунок еще не закончила.

Врать было неудобно, но проще, чем я предполагала.

– Да, наверное, мне показалось, – произнесла мать. По тону ее голоса я поняла, что она мне не поверила. Неужели она знакома со Стасом?

Квартира Стаса, просторная, стильная, современная, выглядела как оформленная напоказ. Осторожность и рассудок я потеряла, но убить во мне художника не под силу даже бушующей страсти – меня покоробили картины на стенах.