Чудеса как признак жизни

Крестный, родившийся в Париже в семье эмигрантов первой волны, жутко ревновал к моему немецкому происхождению и требовал, чтобы я освоил французский. «Учи, крокодил, французский – пригодится!» – кричал. Я ему орал (по-немецки, разумеется, потому что это еще больше выводило его из себя) в ответ, что успею добраться и до его галльских изысков, и Экзюпери его несчастного прочитаю, благо «Маленький принц» на каждом углу в его Париже продается: «Оставь меня в покое, мне с германскими языками разобраться надо, вот». Тот махнул рукой, но подсунул мне все-таки какой-то учебник: «Хоть в автобусе почитаешь.

Может, не сразу опозоришься. А вообще, молчи лучше, ладно?» Ехал я, понятное дело, во Францию. По горам погулять, воздухом подышать.

Мне – что, я ж гений, ну почти: языки быстро схватываю. Пока ехали, пару оревуаров освоил. Всё. Бурже отдыхает, Экзюпери стыдливо краснеет, Марсель забился под лавку.

Слабым поводом для снисхождения к писателям и прочим французам послужили Юрские горы[1 - Юрские горы – горный массив в Швейцарии и Франции.

], красота которых вдохновила в свое время не только археоптериксов с брахиозаврами, но и чуть позднее – путешественника с немецкими корнями. Достойное спокойствие, размеренная мощь древней природной твердыни, музыкальный шум буковых и еловых лесов, которому иногда подпевают серебряные родники и водопады, – для достойного описания требуется Карамзин, ну или кто-нибудь из французов, так и быть.

Кто-нибудь как раз появился – в лице, правда, не француза, а француженки, миловидной юной крестьянки, вышедшей ранним утром из своего домика и радостно потягивавшейся на крыльце.

Перед домиком – луг, по которому бродит огромный черный конь. Д’ Артаньяну такие в молодости только снились. В смысле – кони, конечно.

Раннее утро. Девушка смотрит с удивлением на вышедшего из горного леса странника с огромным рюкзаком за плечами. Я тожепялюсь – то на крестьянку, то на ее лошадину непомерных размеров. А у живота лошадины, смотрю, кружатся мухи: какая-то ранка, видимо, зацепился за что-то.

В таких достойных и дружелюбных местах необходимо не только пожелать друг другу доброго утра – надо и парочкой фраз переброситься: о погоде, красоте и жизни. И вообще я кофе выпить не против – сонливость согнать. Завязываю (вежливо) беседу – говорю сей юной пастушке, что, мол, утро доброе, но, похоже, лошадка ваша недомогает. Лошадь, говорю, у вас больная, видимо. И пальцем то в коня, то в девушку тычу.

Так я начал седеть.