Чудеса как признак жизни

Всего кабана или косулю брать дорого, да и не очень удобно, заказывают у него поэтому головы добытых животных – красиво смотрятся дома на стенах. Так этот товарищ опять попросил меня ему помочь. Выкатил из дома огромный котел, развел огонь и говорит: «Слушай, тут черепа надо бы проварить, на чучела пойдут. Ты последи, будь другом!» – «Ну, парень! Мало того, что в бухенвальде, так еще и черепа варить?! Ладно, давай». Так вот и варил: утром вставал и, вздыхая и кряхтя, танцевал вокруг этого огромного котла.

Зрелище, уверяю, не для детского сада: хуже Бабы-яги или фрау Холле.

Немцы в округе, понятное дело, пронюхали, что у них в лесу поселился русский и черепа варит. Смотреть на меня стадами ходили – якобы мимо шли. Иногда в дом заходили – поговорить им хотелось, – пиво с собой приносили.

«Ребята, – говорю, – вы к нам давайте! У нас места знатные, зверя много!» – «Денег нет».

Для немца «нет денег» – это не тогда, когда в кошельке и вправду смерч, а тогда, когда хочется купить еще что-нибудь, но жалко.

Привыкли к достатку. Приехал старичок на «мерседесе» и жалуется: пенсия, мол, маленькая. Тебя бы, думаю, по местам боевой славы провезти – по деревням нашим. Там пожалуйся! На сей раз в плен не возьмут – на месте линчуют.

Обратил, кстати, внимание, что немцы, побывавшие в России, относятся к ней с большим уважением. Даже если в плену побывали. Очень любят наших бабушек, очень не любят наши дороги. Разделил с ними мнение. Однажды разговорился с одним тамошним ветераном о войне – тема для немцев больная.

«Почему с такой мощной армией вы войну продули?» – «А мы города занимали. Ваши-то все сразу в леса подались. Не побежишь же за ними! Время подошло – из лесов и вышли. Не будешь ведь в городе сидеть да ждать, пока хозяева разбираться придут, – вот и отступили. А вообще – правильно вы нас тогда». Кончаются такие разговоры чаще всего слезами и тостами за вечный мир и дружбу. Да и можем мы в мире-то жить – раз уж смеемся друг над другом.

Черепа поднадоели изрядно. Хоть и вареные, а все-таки. В общем, ударился в пасторальную романтику и сельский труд: пошел в батраки. Стал ухаживать за коровами, в поле работать. Так понравилось, настолько втянулся, что и не заметил, как оговоренный срок работы подошел к концу. Говорим вечером на завалинке, наблюдая немецкий закат: «Слушай, мне ж завтра уезжать!» – «Да ну?! Оставайся!» – «Нет, не могу. Хватит с меня вашей романтики».

Взгрустнул хозяин.