МУDАКИ

Но вот взгляд такой изучающе-внимательный, в котором за легким налетом иронии скрывалось что-то суровое, строгое. В его взгляде порой сквозил и ветер севера, и холодная сталь настоящей мужской работы, и что-то еще… пустота какая-то, вроде.

– А ты не так уверен в себе, как пытаешься показать другим, – прервал вдруг наш бессмысленный обмен словами Игорь.

– Опа, и че?

– Да, в тебе есть какие-то зачатки уверенности, – замявшись на секунду от моего «и че», продолжил давить Игорь, – но на самом деле ты жутко боишься.

– Чего боюсь? – возмущенно спросил я, переворачиваясь на бок, приподнимаясь на локте.

Игорь лишь усмехнулся и сделал знак официанту повторить наши напитки.

– Все мы чего-то боимся. И ты, и я. (Я)

– Да, всё так. Но кто-то умело прячет свой страх. А кто-то не умеет – (Игорь)

– А я?

– Ты сам можешь ответить на свой вопрос.

– Я умело это прячу!

– Значит, так и есть, – флегматично отозвался Игорь и пристально посмотрел на меня.

 – Главное для любого мужика – это уверенность. Нет ничего этого важнее. Не важно, что ты делаешь: идешь за пивом, удовлетворяешь женщину или правишь империей. Все дело именно в ней, в уверенности.

– Пожалуй, соглашусь.

– Пожалуй? Ты это серьезно?

– Конечно, ведь это ж какой удар для моего самолюбия – соглашаться с другим человеком.

– А ты все же в теме, – усмехнулся Игорь и отвлекся на принесенный ром.

– Естественно. Я же такой, как и все остальные.

– Может, и так, – рассеянно ответил Игорь, потому что мысли его были где-то в стороне от нашего мини-клинча. – Ты в детстве любил плавать?

– Конечно, все ж любили! Речка, пруд, жара, прохладная водичка.

– А вы прыгали так: залезаешь на плечи товарищу и оттуда сигаешь в воду?

– Эм-м, наверное, да.

– Мне всегда было интересно, а какого это – прыгать в высокую волну.

– Пошли проверим, че мы, не мужики, что ли?

– Хех, пойдем!

И следующий неопределенно долгий, но явно весомый по продолжительности на фоне сегодняшнего дня, отрезок времени мы провели, сигая в высокие волны, непробиваемыми стенами валившими на нас.

Давно я так не отрывался; последний раз, наверное, на втором-третьем курсе универа, когда было еще не зазорно побеситься, покидаться снежками, побороться в шутку или срубиться в царя горы.