Каждый любит, как умеет

Открытки с Дедом Морозом нигде не было. «Может, я выбросила ее в расстроенных чувствах, – подумала женщина. – Это просто невероятно. Открытку оставили ночью. Я вернулась домой где-то в три. Уехала через полтора часа. Что получается? Олег оставил открытку, приехал на квартиру, и его сразу убили? Почему он не поднялся ко мне? У меня горел свет…» Вопросов появилось много. Ей удалось поспать несколько часов, и голова прояснилась. Она еще раз проверила сумку. Пистолет был на месте. Теперь она боялась к нему прикасаться.

Он был заряжен и поставлен на предохранитель – все это сделал Олег. «Может, выбросить? – подумала она. – Пока не поздно, от греха подальше. Он все равно ушел. Он не вернется. Поехал знакомить ее с родителями… А они все расскажут. Обязательно!»

Но у нее оставалась слабая тень надежды. Быть может, он соврал. Столько лет скрывать истину, стыдиться ее, лгать… И рассказать двадцатилетней девчонке, которая раззвонит новость по всей Москве?! Это может попасть в газеты, типа «СПИД-Инфо» или «Мегаполиса» – пусть только услышит об этом журналист.

И это сделает Толя? Который всегда боялся огласки, как смерти? Она решила ехать к родителям. Если он соврал, тогда она-то скажет правду. И эту правду не мешает послушать всем.

У нее что-то дрогнуло внутри, когда она пересекла знакомый двор. Целая вечность прошла с тех пор, как Лена уехала отсюда. В соседнем доме брат сделал ее женщиной. А в этом – впервые поцеловал ее. Все у них было впервые. Он был у нее первый, он был у нее один.

При этой мысли Лена повыше подняла опущенный было подбородок. Такие связи просто не рвутся! Она вошла в лифт, нажала кнопку, поправила волосы. Позвонила в знакомую дверь. Через мгновение послышался голос мужа:

– Я говорил, что она придет!

Он распахнул дверь. Выбритый, наглаженный, благоухающий – он был совсем чужой.

– Нарядный, как жених, – сказала Лена. – Ты меня не впустишь? Ты с невестой?

– И не только! – это вступил папа Юра. Он растолстел за эти годы, приобрел одышку и потерял волосы.

 – Ты зачем это, теперь… Явилась? Заставила парня подделать документы. За это срок дают! Дверь закрой! Да войди ты!

В коридоре стало тесно. На пороге кухни появилась мать – в белой кружевной кофточке, гладко причесанная. Она как будто совсем не изменилась. Правда, дочь видела ее против света. Они не сказали друг другу ни слова. Маша так и не вышла. Видимо, сидела в той комнате, где работал телевизор.