Неупиваемая чаша

Дядя просил найти подходящих ребят и защитить завод от захвата. Отказать ему в просьбе я не мог уже потому, что получал от него финансовую помощь, позволяющую мне быть независимым сотрудником небольшой, но едкой газеты.

Немного успокоившись, я тут же подумал о Павле Чижове, лидере боевой молодежной организации, и его ребятах, способных решать своими силами и методами многие проблемы, и хотя эти методы часто стояли за гранью уголовного права, но были порождением общего состояния нашего российского общества, а значит, вполне законны.

Я позвонил Антону Кутилкину, своему школьному товарищу, попросил его найти Павла и срочно приехать ко мне. Энтузиазм, с которым Антон откликнулся на мою просьбу, удивил меня и навел на мысль, что он явно ждал звонка, так как, ни о чем не спрашивая, сразу заявил: они с Павлом будут у меня через пятнадцать минут.

И действительно, вскоре они ввалились в мою малогабаритную квартирку – Антон, большой и сильный, с головой, похожей на спелую тыкву, и Павел, стройный, по-военному подтянутый, в своем неизменном хаки с орденскими планками на груди – сразу видно, бывший боевой офицер.

– Ну и где же очередная жертва дикого капитализма? – уставился на меня Антон.

– Сейчас будет, а вы что же, уже все знаете? – удивился я.

– А то! Мы, поди, не на луне живем, в нашем городишке на одном конце пёрнули – на другом услышали и подумали, что замочили очередного богатого лоха, – хохотнул Павел.

Не успел я приготовить кофе для своих друзей, как появился Дмитрий Иванович – весь взъерошенный, с отчаянной решимостью во взгляде маленьких серых глаз и трясущимися, точно после тяжелого похмелья, руками.

– Привет честной компании! Вижу, все в сборе. А ты че уставился, ядрена вошь, родного дядю не узнаешь? – огорошил он меня.

Дмитрий Иванович прошелся по комнате и, упав в кресло, запричитал:

– День только начинается, а я уже устал, всю ночь мотался, собирал людей, искал защиты у нашей родной милиции, но ей на нас плевать, говорят, разбирайтесь сами.

Во как жизнь поворачивается: когда-то я боялся только свою родную советскую власть, а теперь всякая сволочь, любой аферист может напасть, ограбить, убить, и никто палец о палец не ударит, чтобы защитить меня, одна надежда на вас, родненькие вы мои! Завод, которому я отдал все свои силы и здоровье, хотят прибрать к своим поганым рукам какие-то кавказские ханурики, а он-то наш – мы имеем 90% акций.