Убийца. Пьесы

Ходите, живите, по нынешним временам не возбраняется. А то как поженятся, так и разбегутся. Или еще хуже – не разбегутся, а так и будут мучиться всю жизнь. Нет денег и все.

7. Ночь

ОКСАНА. Я думала о Секе. Он обычно спокойный такой. И когда играет тоже. Когда он играет, на него можно залюбоваться. Вежливый. Улыбается. Игра, кстати, тоже так и называется сека. Только его не в честь игры Секой называют, а потому что фамилия Секушин. Все берут по две карты, потом смотрят и просят еще или не просят. А дальше начинаются понты – я кладу еще десять, я закрываю и дальше десять.

Поднимают цену. Потом смотрят в карты, у кого 21, тот и выиграл. 21 – это очко или сека. Если больше – проиграл. Если меньше – тоже проиграл. Если у каждого по 21, раздают снова. Они могут сутками так играть. Сека мне по секрету сказал, почему он всегда выигрывает. Он слышит музыку каждый раз перед тем, как выиграть. И если есть музыка – он поднимает ставки. Если нет – бросает карты. Потому и выигрывает всегда. Он не жулик, просто слышит музыку. Хорошо бы он сейчас здесь оказался вместо этого…

АНДРЕЙ. Она лежала в постели в моей белой футболке и смотрела на меня. Потом вдруг потянулась и сказала – иди сюда.

ОКСАНА. Ой, это я зря. Целоваться не умеет, грудь ласкать не умеет. Тычется как слепой, ищет мамкину сиську.

АНДРЕЙ. Она была такая горячая. Я гладил ее, целовал, целовал… но в итоге у меня ничего не получилось. В самый решительный момент просто не смог. Сам не знаю, как так получилось. Наверное, от волнения.

И даже не пьяный был, так что списать не на что. Сам виноват.

ОКСАНА. Не очень-то и хотелось.

АНДРЕЙ. Она отвернулась к стене и замолчала. А я сел в кресло и долго сидел, глядя в окно. Сегодня был самый несчастный день моей жизни. Я встретил девушку, которую полюбил. Она могла быть моей, а я сам все потерял. Причем, сейчас еще не поздно все исправить. Если бы я мог сейчас лечь к ней, обнять ее и поцеловать так, как Дон Жуан или Казанова и сказать хриплым голосом «Детка, давай попробуем еще раз».

А потом показать такой секс, которого она никогда не видела. Но я не смогу. Не решусь. Не решаюсь. Она может меня оттолкнуть, сказать – иди отсюда, импотент.

ОКСАНА. Чего он там делает, импотент? Он спать сегодня собирается или нет? Мне же холодно.

АНДРЕЙ. Черт, это могла бы быть фантастическая последняя ночь. Как с Клеопатрой. А завтра уже будь что будет. Вот тогда она узнает. Пожалеет, что зажала несчастные двенадцать штук.