Когда отступать некуда, дерутся насмерть

А он отвечает: «Ну вот что, не будь дурочкой, порви эту писульку и больше так не делай». Ну, я и заткнулась. А что я могла сказать против? Он ведь плевать хотел на то, сколько у нас товара берут его дружки. Недостачу делит на всех. Самым тихим девчонкам он приписывает побольше. Тем, кто может огрызнуться, как я – немножко поменьше. Если бы я только за себя расплачивалась… Чтобы покрыть такую недостачу, мне нужно полтора месяца бесплатно отработать. А за эти полтора месяца опять что-нибудь натикает… Получается, что я там застряла навсегда.

– Вот гад, – сочувственно сказал Витя. – Ну, подожди, я кого-нибудь найду… С ним поговорят.

– Ты мне это уже сколько обещаешь… Нет, никого ты не найдешь. У них масштаб не тот. Меня с грязью смешивают, надувают, я у них вроде рабыни… А ты ни черта не сделал в мою защиту. Знаешь, честно говоря, я думала, что ты посмелее.

Витя вздернул брови:

– Ладно, хватит демагогию разводить! Тут дело не в смелости. Если бы надо было ему рожу начистить, я бы это сделал.

Но он не из нашей группировки. Я вообще понять не могу, кто такой твой директор. Однако дружки у него солидные, это верно. Ну, побью я его вечером после работы. Ну, предположим, это подействует. Он тебя уволит. А дальше что? Хочешь найти мой труп в подъезде?

Она отмахнулась:

– А если хочу?

– Тогда возникает вопрос – зачем мне ради тебя рисковать?

Они молча доели суп. Настя сунула Мартыну яблоко и выпроводила его из-за стола. Вскоре в комнате раздался шум, что-то покатилось, ударилось о стену.

Витя поморщился, но ничего не сказал.

– Знаешь, – Настя встала и собрала со стола посуду. – Я, кажется, видела, кто его подорвал.

– Это как? – забеспокоился Витя.

– А вот так. Я же всех их наперечет знаю. Всех, кто у нас даром отоваривается. И их самих, и их машины. Понимаешь, сегодня, когда я его через витрину увидела, сразу удрала. В общем-то мне все равно – даже если этот гад у меня ничего не возьмет, мне чужие долги припишут. Но я просто видеть их уже не могу.

Пошла в подсобку, будто бы покурить. Стояла там в предбанничке, где продукты грузят. Дверь на улицу была открыта. Только зажгла сигарету – вижу, к нам подъезжает еще одна их машина. Правда, кто там за рулем был, не видела – стекла затонированы намертво. Один блеск. Но машину-то я знаю, даже номера помню.

Витя слушал молча, с таким отсутствующим выражением лица, что ей захотелось оборвать рассказ. Было такое впечатление, что ему ее рассказ ничуть не интересен.