Родная кровь

– Бабушка абсолютно права, ты как каменный цветок! Только ты одна виновата в том, что мои дети неизвестно где! – взорвалась Татьяна. Ей давно хотелось объясниться с матерью.

– А что – ты собиралась с ними делала? Ты сама была ребёнком, – невозмутимым голосом сказала Марина.

– Если бы ты мне смогла всё рассказать, объяснить и помочь, то мои мальчики жили бы в нашей семье, – Татьяна готова была высказать матери всё, что у неё накопилось на душе.

– Всё в прошлом, забудь, – Марина продолжила свою работу.

– Мы с бабушкой могли вырастить мальчиков, – Таня была уверена в том, что с бабушкой у неё всё бы получилось. Тогда её нужна была помощь близких людей, их понимание и забота.

– Ты зря думаешь, что это я приняла такое решение, – Марина повернулась к дочери.

– А кто лишил меня возможности растить своих сыновей? – Таня перешла на повышенные тона в разговоре.

– Твоему отцу мешали незаконнорожденные дети, это было его решение, – Марина свалила всё на мужа, желая скорее закончить этот неприятный разговор.

Татьяна не ожидала узнать такую страшную правду, и не могла в это поверить. Отцу единственному она верила в этой семье.

На кухню вошёл Николай, румяный довольный.

– Что происходит? Почему так шумно? – он напрягся, увидев возмущённое лицо своей дочери.

– Папа, мама говорит правду? Ты принял решение сделать отказ от моих детей? – спросила Таня.

Николай не ожидал такого вопроса, он уже давно забыл об этом неприятном случае в их семье, и думал, что память об этих детях не беспокоит никого. Николай растерялся.

– Ты тогда была малолетней девочкой, совершила ошибку, за которую не могла отвечать по закону. Я тогда готовился к выборам, был сильно занят. Рождение незаконнорожденных детей в нашей семье, помешало бы мне стать заместителем губернатора, – Николай сказал правду, в то время моральный облик политика имел огромное значение для кандидата в народные избранники.

– Ответь мне, ты принял такое решение? – настаивала на своём Татьяна, не желая верить сказанному Мариной.

– Да я, и мама полностью поддержала меня, – Николай говорил абсолютную правду, только он не стал распространяться о том, во сколько ему это обошлось в иностранной валюте.