НКВД

А сам город – большой с красивыми памятниками и многолюдными улицами – производил впечатление нарядности и довольства. Чем-то он напоминал нам Баку, а испанцы своей приветливостью были похожи на азербайджанцев. Пока нас везли на аэродром, встречавший военный советник с гордостью показывал нам необычные архитектурные творения Гауди.

На аэродроме нас разместили в одноэтажных бараках. Три дня мы обустраивали свое жилье, осматривали взлетно-посадочные полосы и знакомились с ориентирами в ожидании прибытия самолетов.

Но вот прибыли тем же подводным путем разобранные узлы И-16. Это был моноплан новой конструкции Ильюшина. Он развивал скорость до 600 км/час, но был вооружен хуже, чем немецкие, которые проигрывали нашим в скорости и в маневренности. За тупой нос испанцы называли наши самолеты «курносыми». Мы собрали самолеты и облетали их над Барселоной.

Мое звено получило задание вылететь в Мадрид и патрулировать небо над городом. За нами должно было вылетать еще одно звено. Мои подопечные были неразговорчивы.

На Родине мы учились маневрировать и стрелять по учебному конусу, который ответить пулеметной очередью или пушкой не мог. Предстояло вступить в единоборство с опытными немецкими и итальянскими летчиками. Они уже были научены бомбить города и убивать на бреющем полете республиканцев в траншеях. Чтобы, как-то своих товарищей расшевелить, я вспомнил, как мы катали девушек в Баку.

– Как, ребята, не уделаемся? Над Мадридом кабины мыть не кому! Посмеялись. Повеселели.

До этого по нашим самолетам не стреляли. Страх настоящей опасности в воздухе нам был неведом. Я сверил ориентиры по карте и прикинул, что мы уже близко. Над Мадридом было солнечно, и все огромное городское поле было прекрасно видно. Мы шли на высоте двух тысяч метров. Над нами проплывали редкие облака. Впереди я увидел две точки, которые быстро увеличивались в размерах. Я радировал своим ведомым, что вижу цель. Хейнкели шли выше. Они нас распознали и решили не уходить от боя, хотя их было только двое. Они легко маневрировали, видимо уже сбросив бомбовый запас. Мне удалось быстро подняться выше и через «мертвую» петлю пристроиться в хвост к ведомому. Сквозь шум мотора я услышал какое-то потрескивание и увидел, как немец проскочил внизу слева. Мой взгляд выхватил левую плоскость. Ближе к кабине она была прошита пулевыми отверстиями. Я почувствовал холодок , и страшная мысль пронзила позвоночник: «Мое крыло может отвалиться!».