Девочка, Которая Выжила

Зарух торжественно объявил внушительную скидку для уважаемого Елисея-акя. Елисей перевел сумму, которая даже после скидки осталась несусветной. Со своей стороны, Зарух еще набросал в пакет имбиря и лимонов, заговорщически улыбаясь и шепча:

– Это, акя, узбекская виагра! Узбекская ви-аг-ра!

– Ну, разве что, – буркнул Елисей, признавшись себе, что больше тянуть время невозможно.

Повернулся и зашагал к машине, предоставив Заруху тащить пакеты и бормотать, что ни в коем, ни в коем случае не следует мужчине добавлять в отвар силы ни мелиссу, ни мяту, ибо эти травы – для женщин.

Оксана встретила Елисея в дверях своей дизайнерской, то есть довольно неуютной квартиры в Трехпрудном. Елисей поцеловал ее в шею. Она, умница, застонала тихонько и подалась вперед. Он успокоился в том смысле, что знает теперь, где у нее кнопка, как добиться от Оксаны стона, способного впечатлить его. И принялся готовить праздничный плов, стараясь поменьше смотреть на столбики Оксаниных щиколоток и побольше думать про то, как Оксана, если поцеловать ее в шею, стонет.

«У Аглика беда» – брякнуло сообщение в ватсапе. И все вышесказанное перестало иметь значение. Елисей схватил телефон, три раза ткнул пальцем в номер бывшей жены, пока не начался наконец набор номера, и стал ждать бесконечно, бесконечно не наступающего соединения. Аглик – это была его дочь Аглая. Он никогда не звал ее Агликом, звал Аглаей или Глашей. Бывшая жена не знала английского и не слышала, как созвучно прозвище Аглик слову ugly[2 - Некрасивый, неприятный (англ.

).]. Но это сейчас все равно.

– Алло! Что с Глашей?

– Не беспокойся, что ты. С ней, собственно…

– Говори! – проревел он в трубку.

– Нара погибла.

Он помолчал секунд двадцать, соображая, кто это Нара и какое отношение ее гибель может иметь к Аглае. Потом вспомнил.

– Где Глаша?

– Здесь, со мной.

– Дай мне ее.

– Она не может говорить, рыдает.

– Как погибла?

– Выпала из окна. Наверное, покончила с собой.

– О господи!

Елисей отложил телефон, сел на табуретку и сжал пальцами виски.

Из телефона пищал голос бывшей жены:

– Алло! Алло! Ты слышишь?

Нара, Линара – Елисей вспомнил маленькую, довольно эксцентричную девушку, которая очень громко разговаривала и при любой возможности старалась взять на руки всякого встречного кота, – была самым близким для дочери Елисея человеком на свете. Он взял телефон и, не прикладывая к уху, сказал:

– Я приеду, не оставляй ее одну.

Потом он обернулся к Оксане.