Белый би-эм-даблъю

Ну ради Достоевского да, но ради тебя… Кто ж ты такой? Ну, я понимаю, американец, но даже американец не всякий на Достоевского тянет. Клав, а ты сама Достоевского, правда, читала или лишь бы американцу мозги запудрить?

Клава. Пап, ты же знаешь, что я дипломную писала по «Преступлению и наказанию»?

Былкин. Вот нашла чем заниматься в своем педагогическом. Послушалась бы меня в свое время, изучала бы экономику, писала бы не «Преступление и наказание», а что-нибудь про прибавочную стоимость или про крекинг нефти, сама бы теперь заработала и на платье, и на шубу, и на что там еще.

И папашке бы еще поднесла чего-нибудь к юбилею. Какие-нибудь швейцарские часики, брегет какой-нибудь скромный, тысяч за пятьдесят. Долларов. А я ношу за восемьсот рублей и доволен. Время показывают секунда в секунду, а чего мне еще надо? Тем более что народ у нас глазастый. Особенно журналисты. Приходят с расспросами, как контора работает, а сами тебя с ног до головы взглядом общупают, интересуются, какие на тебе лейблы натянуты и что на руке сверкает. А потом при случае заметят, что Былкин зарплату получает такую, а часы носит такие. А Былкин не дурак, Былкин всегда помнит, кто тварь дрожащая, а кто право имеет.

Входит Надежда с большим блюдом пирожков, которое ставит на стол.

Надежда(изображает уличную торговку). Горячие пирожки! С мясом, капустой, яичком, луком! (Напевает.) Доченька, дружочек, скушай пирожочек!

Клава не отвечает, вертится перед зеркалом.

Надежда. Клава! Ау!

Клава. А?

Надежда.

Пирожочек, говорю, откушай.

Клава. Мам, ты что? Какой пирожочек? Ты знаешь, сколько в нем калорий?

Надежда. Да причем тут калории? Ты со своими калориями скоро в зеркале отражаться не будешь.

Клава. А пока что в нем не помещаюсь. Хотя моя цель: 90-60-90.

Былкин(опять погрузившись в расчеты). Не шестьдесят девяносто, а тыща девятьсот девяносто красная икра. Тыща девятьсот девяносто девять красная. Надь, а черную ты зачем покупала?

Надежда(делает вид, что не понимает). Черную что?

Былкин.

А ты не знаешь, что бывает черное?

Надежда. Черное все бывает. Краска, сажа, уголь. Негры бывают черные.

Клава. Мам, про негров забудь. Такого слова больше нет.

Надежда. Как это нет? Ты прям по анекдоту, негры есть, а слова нет.

Клава. Вот и нет, потому что звучит оскорбительно. А есть слово афроамериканец.

Былкин. Дурацкое слово, а если он наш негр, российский, тогда как его звать?

Надежда. А так и звать, по-российскому. Негр.

Клава.