За чертой

 – А то он передние дорвались – гребут вёдрами…

Через час Зойка уже выскребала со дна. А когда лавку покинули последние покупатели, торжественно зашёл Митрий.

Не теряйте время даром —

Похмеляйтесь «Солнцедаром!» —

провозгласил он.

– Так, где тут мой улов?

– Ох, Митрий, побьют тебя бабы… – доставая из-под прилавка два «огнетушителя», говорит Зойка.

– За что?! – искренне удивляется Митрий. – Я их что, под пистолетом принудил?

Уже осенью, когда все маленько поостыли, ему всё-таки выговаривали:

– Какое ж ты брехло, Митрий!

– Чего это я брехло?! – обижался он так натурально, что человек, плохо знающий его, мог и устыдиться своих слов.

– Да то, что килька твоя вонючая ничем не пособила картошке!

– А вы как кидали её?

– Да так и кидали… По две штуки в кажную лунку.

– Её нужно строго вниз головой тыкать, чтоб хвост наружу торчал.

– Тебя б туда самого тыкнуть вместе с хвостом… У самого чего ж не уродило, когда умный такой?.

.

– Так мне ж не досталось – всю вы расхватали!..

* * *

На Святки, перед тем как идти христославить, первым делом мы собирались у Кудина, а уж потом всей гурьбой шли к Натахе. Без Натахи, как и без Кудина, колядки не ладились. Тётка Васятка, мать Натахи, всегда нарочито строга.

– Опять побираться идёте?.. – ворчит она.

– Вот же придумала, ма, «побираться»… Христославить идём! – наряжаясь, отзывается из своей комнаты Натаха.

Отца своего Натаха не помнит.

Когда она была маленькой, он уехал куда-то на Север на заработки, да так и затерялся невесть где. Погоревав какое-то время, мать Васятка принялась устраивать свою жизнь. Со своего двора уходить она не хотела, с пришедшими в примы не церемонилась и от этого успела побывать замужем раз десять, а то и больше. Бывало, приходит время сажать картошку – приведёт мужика, а на копку, гляди, у ней уже новый… С годами Васятка растеряла свою былую бабью красу, и любителей «копать картошку» становилось всё меньше, потом и вовсе перевелись.

Взятыми из печки углями мы подрисовываем Натахе усы. Она подпоясывает оставшимся от отца ремнём тулуп, Кудин нахлобучивает ей на глаза свою старую папаху. Натаха смотрится в зеркало, лихо сбивает папаху на левое ухо.

– Ну как, ма? – гордо вскинув голову, спрашивает она.

Осмотрев её, тётка Васятка только вздыхает:

– На Махна похожа, – говорит она.