За чертой

Недаром у Можаева в романе с началом боевых действий сталкиваются два потока: в первом – бегущие с Донбасса здоровенные молодые лбы из местных (с айфонами и украинской пропиской), во втором – добровольцы из России, зачастую уже в возрасте, идущие навстречу им, умирать за них…

Не стоит ожидать от знакомства с этим романом лёгкого чтения: многолетняя, трагичная, изломанная страсть Кудина и Натахи обрывается за «чертой» – его, израненного, заживо сжигают фашисты из «Айдара»; её, разведчицу, давят БТРом спецы из укровермахта; умирает от рака и Бармалей, съеденный горем изнутри, поставленный на разворованную гуманитарку и раненых, на обмен трупов погибших; сходит с ума, потерявший жену под украинскими бомбами, Носач… Да и сам Атаман тоже оказывается «за чертой» – за чертой памяти и вины, за чертой непреходящей боли и горя.

Неслучайно, что в конце романа его главный герой приходит к ветхозаветному мироощущению Иова, которое автор вынес в эпиграф к своему произведению: «…предамся печали моей; буду говорить в горести души моей» (Книга Иова, Глава 10: 1).

Но при всём при этом, хотел того Александр Можаев или нет, роман исполнен дыхания Нового Завета с неотменимой заповедью Спасителя: ««Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13). И все русские герои романа «За чертой», живые и мёртвые, всё-таки искупают и свою грешную жизнь, и всё наше нынешнее безвременье, полагая души своя за други своя!

    Алексей ШОРОХОВ

«А мы вчерашние, и ничего не знаем,

потому что наши дни на земле тень».

    (Книга Иова, Глава 8, 9)

«…предамся печали моей; буду говорить

в горести души моей».

    (Книга Иова, Глава 10, 1)

От железнодорожного разъезда до нашего дома семь километров. Но если сойти с дороги и идти напрямик через песчаный карьер – немного ближе. Бабушка всегда ходила ближней дорогой, хоть она и была трудней.

Позарастали стёжки-дорожки, —

утирая широкой ладонью пот с лица и осматривая раскинувшиеся окрест песчаные кучугуры, вздыхала она.

– До войны здесь был песчаный карьер, – рассказывает бабушка. – Железную ветку сюда подтянули, и нам, чтоб жиром не зарастали, кроме колхозных трудодней повинность придумали: грузить платформы с песком. А мы приноровились, – смеётся она, – и умудрялись накидывать песок так, чтоб он пухло лежал. Нарядчик пройдёт, проверит – всё полно.