Лицо в тени

Соседка тоже ворот никогда не запирала, и Алина, зайдя к ней, сообщила о том, что случилось, и попросила совета.

– И что баба Люба?

– Ой, лучше бы я к ней не ходила! – Марина наконец сняла очки и промокнула щеки рукавом водолазки. – Она чуть инфаркт не заработала, когда меня увидела. А я же не знала, как выгляжу, мне страшно было в зеркало посмотреть…

– Да, баба Люба, наверное, решила, что это оборотень, – вырвалось у Алины. – Сейчас как раз полнолуние!

Сестры посмотрели друг на друга и неожиданно захохотали.

Причем младшая – истерично, а Марина – от всей души, хлопая в ладоши и приговаривая:

– Бедная бабка, до меня только сейчас дошло… Только сейчас… Глаза-то мои, глаза!

Но смех скоро оборвался. Алина потребовала отчитаться – обращалась ли сестра в больницу, в милицию? Да, в больницу она обратилась – в Москве, на другой день, когда отвозила детей к родителям. Дети, к слову, так ничего и не знают, да и мама тоже – даже черные очки ее не насторожили, день был солнечный. Марина быстро отделалась от детей, сказав, что колонка барахлит и мыться на даче теперь невозможно.

Потом поехала в больницу.

– Мне доктор сказал, что есть опасность для жизни, – гордо сообщила она.

Алина хлопнула себя по колену:

– Так что ж ты, дура, тут сидишь?!

– Я не хочу в больницу, ненавижу больницы!

Это было правдой – полтора года назад сестра чуть не умерла от обыкновенного аппендицита, потому что неделю терпела боль, передвигаясь по квартире чуть не ползком, только чтобы не контактировать с людьми в белых халатах.

Доктор во всяком случае осмотрел ей шею, прослушал сердце, потребовал сделать энцефалограмму, потому что подозревал, кроме всего прочего, сотрясение мозга. Плечо было вывихнуто, но его вправили и перевязали. Марина лелеяла слабую надежду, что глаза пройдут сами собой – ведь они-то совсем не болели, и видела она нормально. Но пугающий кровавый цвет белков никак не желал сходить.

– Короче, во вторник я все-таки лягу в больницу, – грустно сказала она.

– Так, а почему не в понедельник?

– В понедельник вернется Вася, тогда и лягу.

– Без Васи – никак?

– Ну ладно тебе… Я так хочу.

И это была точка. Алина слишком хорошо знала свою сестру, чтобы переубеждать ее и дальше. Марина могла быть кроткой, даже безответной. Но когда она говорила «хочу» или «не хочу» таким тоном – спорить было бесполезно. Причем обычно она упорствовала во вред себе.

– Ты мазохистка, – вынесла приговор младшая сестра.