Богатырщина. Русские былины в пересказе Ильи Бояшова

Не успел сказать, глядит: перед конём – малая перемётная сума. Тронул суму своей плёткой (а плётка та длиною с версту, и ста мужикам лапотным её не поднять), да вот только как ни старается – сума с места не сдвинулась.

Нагнулся, попробовал было перстом её сдвинуть – тем перстом можно стены проламывать, дубы сметать, однако сума не сворохнётся.

Святогор удивился:

– Много годов по свету я езживал, но такого дива не видывал! Вроде мала сумочка перемётная, с виду как листок сухой, как пушиночка – и ведь не скрякнется, не подымется.

Слез с коня, ухватил ту суму двумя руками, но как только ни тужился, разве что повыше колен сумел поднять её: и тут же по колена в землю угряз. Потекли у Святогора слёзы, однако он не сдаётся, хоть и трещат его кости. Ещё повыше поднял суму – ан уже по плечи в земле стоит.

По белу лицу Святогора не слёзы – кровь стекает. Ещё выше суму поднял. Осталась одна его голова на поверхности.

Понимает Святогор: стоит ещё выше суму поднять, уйдёт он целиком в землю. Бросил ношу – едва вылез.

Сказал сам себе:

– Впредь не роняй, старый дурак, слова без толку, не кичись своею силой, ведь на любую силу ещё бо?льшая отыщется. Поделом мне, луню седому, пустобреху-бахвальщику.

Зарёкся он с тех пор с тягой земной бороться.

Святогор и Господь

олго жил Святогор-богатырь – борода его стала свиваться кольцами: всю землю можно той бородой укрыть. Тяжесть Святогора земля едва выдерживает. По-прежнему богатырь кручинится: нет ни среди черносошных людишек, ни среди бояр и князей равных ему по силе.

Не с кем Святогору удалью мериться, не с кем сшибиться в честном поединке.

Не выдержал он, взмолился Богу:

– Тягостно одному маяться!

Небо далеко, Господь высоко, однако Святогор просит:

– Сто лет стукнуло, а нет мне заменщиков.

Молчит Господь.

Святогор припадает к земле, прислушивается – не народились ли где ему помощники.

Вновь молит:

– Пришли на Русь богатырей!

На третий раз Бог не выдержал.

Исцеление Ильи Муромца

от что сделал Господь.

В селе Карачарово, что под городом Муромом, жил крестьянский сын. Всем был хорош: пригож и послушен, да вот беда – с рождения не слушались его руки-ноги. Сидел Илюша сиднем целых тридцать лет, смотрел в окошко и мух давил. Сельчане жалели болящего, а пуще – его родителей. Приходилось тем хозяйство вести без сыновней помощи: уходили засветло, возвращались затемно.

Раз пришли в то село трое калик перехожих.