Богатырщина. Русские былины в пересказе Ильи Бояшова

Нет с тобой меча и железной палицы, нет копья со щитом, колчана со стрелами да разрывчатого лука с тугой тетивой. Одни лапти на тебе, порты и рубаха.

Илья земляков не слушает, Бурушку своего поглаживает. Не успели те и глазом моргнуть, простыл след Муромца. В три скока перенёс конь ездока над лесами-полями, над оврагами, над болотами и речками, и оказался Илья у града Чернигова. А под тем городом от разбойников черным-черно: собралась проклятая туча идти приступом на город. Завидев Илью, разбойники подбоченились.

Взялись они над богатырём насмехаться:

– Ишь чего удумал, с нами схватиться, дурень лапотный, земляная плоть, чесночный дух! Где на тебе, дурне, кованая кольчужка? Где меч и железная палица? Даже дубины – и той нет: одни порты да рубаха. А что плеть, так что сделаешь плетью с нашей великой тучей?

Илья не стал долго раздумывать, наклонился он с Бурушки, подхватил одного супостата за ноги и принялся им помахивать. В одну сторону махнёт – улочка. В другую махнёт – переулочек. Только треск стоит, только гул идёт.

Раскидал, разбросал разбойников. Разбежались те, кто остался жив, зареклись с тех пор подступать к Чернигову.

Как подъехал Илья под городские стены, отворяли ему ворота черниговские мужички, валом навстречу валили, в ноги кланялись, подносили чашу с мёдом:

– Кто ты есть такой, наш спаситель-избавитель? С каких краев к нам наведался?

Богатырь им так ответствовал:

– Зовут меня Ильёй, отчеством я Иванович, а кличут меня Муромцем. Сам я родом из села Карачарово.

Ему кричат:

– Ай да Илья Муромец, славный богатырь! Иди к нам воеводой!

Укорил Илья черниговских жителей:

– Что же вы, мужички, словно робкие дети, словно слабые жёнки, отсиживаетесь за стенами? Взять бы вам, мужичкам, вилы да топоры, сработать бы крепкие дубины, защитить своих жён и детей. Нет, не пойду я к вам воеводой. Покажите-ка лучше мне прямоезжую дорогу до Киева.

Говорят черниговские мужички:

– И думать о том не смей, Илья Иванович! Та прямоезжая дорожка давно заколодела, давно она замуравила.

Никто по ней уже тридцать добрых лет не ездит, все её остерегаются. В самой её середине у Чёрной Грязи, у реки Смородины, у Леванидова креста засел в сыром дубу человек не человек, чудо не чудо, а сын Одихмантьев, Соловей-разбойник. Не носила бы его, Соловья, земля! Гореть бы ему, Соловью, в аду! Тридцать лет уж как тот разбойник в дупле ворочается! Свищет Соловей, душегуб, по-соловьиному. Кричит он, лиходей, по-звериному.