Любовь холоднее смерти

Просто серые глаза как-то выцвели и лишились глубины, улыбка застыла, будто хозяин забыл ее убрать с губ, а движения стали вялыми и расслабленными.

Прикончив угощение, открыли бутылку виски, приготовили коктейль и снова танцевали. Лида от приглашений отказывалась. Приглашали ее два раза – и оба раза Сергей.

– Это потому, что я выпил? – шепотом осведомился он.

Они сидели на маленьком двухместном диванчике, и бедро Лиды волей-неволей оказалось прижатым к его ноге. Отодвигаться было некуда, а встать неловко.

Она пыталась шутить, но у нее ничего не получалось. Этот взгляд – удивительно упорный, но при этом ничего не выражающий, начинал ее пугать. Он завораживал, лишая воли, как будто она столкнулась в глухом лесу с диким зверем, который пока еще только смотрит, не делая попытки напасть, но мало ли что взбредет ему на ум в следующий миг? «Да это же мальчишка, сопляк, – говорила она себе. – Я на два года старше. Когда я перестану бояться собственной тени? Нужно встать, найти Светку и попрощаться. Поздно, мне пора ехать. Алеша сейчас один…»

– Я не пьян, уверяю. – Ей показалось, что от его ноги исходит жар, как от протопленной батареи. – И я люблю танцевать. Ты ее институтская подруга?

– Да. Мне пора.

Лида сделала попытку встать, но он неожиданно удержал ее за руку. Узловатые длинные пальцы оказались твердыми, как железо, и Лида от неожиданности рванулась. Бесполезно – запястье заныло, будто на нем зажимали тиски, а он все смотрел ей в лицо со своей застывшей улыбкой:

– Подожди, куда ты собралась? Еще рано, останься.

– Пусти, – страшным шепотом ответила она и снова рванулась.

Сергей начал смеяться, и тут, глядя ему в глаза, она в ужасе поняла, что парень вовсе не пьян. Он…

– Ты мне безумно нравишься, – заплетающимся языком проговорил он. – Такая лапочка! Все будет замечательно, я обещаю.

– Пусти!

Еще один рывок – такой же бесполезный. Он держал ее и стыло улыбался. Его лицо стремительно менялось – теперь оно принадлежало скорее зрелому, опытному мужчине, чем девятнадцатилетнему парню.

И оно внушало Лиде острое отвращение, когда Сергей заявил:

– Ты же видишь, все ушли, чтобы нас не беспокоить. Все уже всё поняли, кроме тебя. Кончай ломаться!

И действительно, до Лиды впервые дошло, что в столовой, кроме них, никого нет. За прикрытой дверью звучала музыка, кто-то смеялся, стучали каблуки танцующих девушек. С кухни тянулись тяжелые волны сигаретного дыма.