Снегирим

Самолет продолжал двигаться к назначенному гейту, и у Профессора Л. перехватило дыхание: на экране телефона высветилась надпись «4 notifications from[14 - 4 уведомления от…] Максим Снегирев», а потом разные имейлы, новые смски и т. д. Она дрожащей рукой открыла в ват-сапе сообщения от Максима, проигнорировав все остальные:

«Мягкой посадки! Как ты долетела, милая?»

Слово «милая» попало в самую точку! Профессор задышала чаще.

«Did anyone ever call me “милая”?»[15 - Называл ли меня кто-то «милая»?] – подумала она… Это слово было очень сладким, лучше любого торта или мороженого, и в то же время оно как-то будоражило.

Она посмотрела время отправления сообщения: где-то за тридцать минут до ее прилета – в Москве три часа ночи.

Профессор Л. вернулась к сообщению. Максим писал:

«Не могу уснуть, пока ты в воздухе, хотя знаю, что по статистике в самолетах безопаснее, чем на земле… Пожалуйста, успокой меня – сообщи, что все в порядке».

Она почувствовала, как засосало под ложечкой и на глаза навернулись слезы, но только внутри – заплакать вслух она бы не смогла.

Что происходит? Почему? Может, от усталости!

Она переключила клавиатуру айфона на русский алфавит и быстро напечатала одним пальцем:

«Я хорошо долетела! Спасибо за беспокойство…» – сделала паузу и задумалась. Потом добавила смайлик с поцелуйчиком, затем стерла, добавила другой – просто смайлик, стерла тоже. Тут самолет остановился, и пилот объявил о приземлении в Хьюстоне, время, погоду и т. д. – пассажиры зашевелились… Она добавила: «Дорогой!» – решив, что не надо никаких смай-ликов, и нажала «send»[16 - Отправить.

]. Убрала телефон, оставив без внимания остальные сообщения, достала сверху чемоданчик и быстро пошла к выходу.

Глава 3. Обморок в троллейбусе

Любимая и единственная дочь эмоционального отца, Катя привыкла к вниманию и восхищению, да и сама умела вести себя так, чтобы окружающие замечали ее таланты. Уверенность в себе, которую внушал ей В. З., с рождения смотревший на нее как на икону, и была главным достоинством Кати, благодаря которому окружающие начинали видеть в ней все остальные прелести.

Конечно, находились люди, которых она не особо, скажем так, вдохновляла, но примечательно, что они вызывали у нее интерес, а не раздражение. Ее как бы охватывало желание их завоевать, то есть ненавязчиво превратить в своих поклонников – и чем труднее была задача, тем лучше. Это качество она или унаследовала от В. З., или просто повторяла за ним.