Сны на ветру, или Плотоядное вино

Нервно срываясь, мелко тряся головой, он заорал, распаляя себя:

– Рванина, на кого руку подняли? Мы вас на шнурки распустим!

Видлен сделал выпад, махнул лопатой, но промахнулся. Суетливый спрятался за спины стоящих с битами, истерично крича:

– Мочи их!

– Ты, что, очумел? Это же старики. Нам сказали упаковать урок с похоронного, – возмутился высокий накачанный парень, со страхом смотрящий на решительных старух и стариков.

И тут крашеная, как наиболее активная, схватила ком глины и кинула в них, её примеру последовали другие старушки.

Град комковатой глины обрушился на бандитов, они пытались прикрыть головы, двое тащили верзилу, которого приложил отставной полковник. Суетливый пытался их вернуть, но один из бандитов ударил его ладонью по носу.

– Грузись, рвём когти, пока эта шальная свора нас не закидала!

Они спешно сели в автомобили и, не разворачиваясь, на задней скорости поехали к воротам. Им вдогонку летели комья, некоторые упали на капот машин, в стёкла, но на этом всё закончилось.

Распалённая толпа стариков ликовала. Они смогли одержать победу над самоуверенными отморозками.

– Как сказал товарищ Сталин, нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся, большевики, – взволнованный Видлен юлой крутился вокруг Георгия Илларионовича. Тот также был доволен и даже не опирался на свою узловатую палку. От возбуждения их лица светились радостью, они уже позабыли, где находятся, поздравляли друг друга, выкрикивали старые лозунги. Улыбающийся Тарабаркин позабыл свой страх, вышел перед ними, поднял руку.

– Сегодня мы вновь обрели силу, которая в прошлом вела наших дедов на баррикады. Мы наконец почувствовали себя людьми, достойными большего, лучшей жизни, почётной смерти. Хватит нам жалко ютиться по своим углам! Надо смело смотреть в глаза реальности, не бояться её волчьего оскала! – Тарабаркина понесло, жалко, что не было броневика. Кто-то в заднем ряду тихо начал петь «Вихри враждебные», за ним тут же подхватили, и уже над кладбищем неслась песня.

Старческие голоса дребезжащие, скрипящие, тоненькие, слились в нечто единое. Глаза стариков хоть и слезились, но в них горел огонь былой молодости, головы держали гордо, уверенно шагали к автобусу. С разбитой фарой он был похож на бравого пирата в красном камзоле. Шансин лихо запрыгнул на подножку, сел в кресло, завёл своего «пожарника», посмотрел в зеркало заднего вида, закрыл двери, тронулся. Проехав немного, притормозил, пропуская «запорожец».