Сны на ветру, или Плотоядное вино

Из-за поворота навстречу Буйволу вышел Драперович, он тащил два побитых эмалированных ведра с навозом. Увидев Буйвола художник заулыбался и, не останавливаясь, поделился с ним своей радостью:

– Смотри, каким назёмом я прибарахлился. Сейчас Ларионычу бархатцы посажу, а то у него не участок, а какой-то картофельный космодром.

– Здравствуй, Володя, – Пауль протянул ему руку.

– Потом, потом, – засуетился Драперович, подтолкнул его ведром к крыльцу и добавил, – руки грязные, лопату забыл, ими нагребал из кучи у заброшенной фермы.

– Понятно, – протянул Буйвол, – а эти давно орут?

– С утра буянят. Кофеём похмелились и сцепились, сейчас пивом балуются. Ларионыч водки до обеда не даёт, у него свой устав, блюдёт строго, – художник был в благостном состоянии, расслаблен и доволен жизнью, что с ним редко случалось.

Пока Драперович возился в пристройке, да мыл руки, Пауль поднялся по шатающимся ступенькам на веранду. За столом, прикрытым старой, потрескавшейся клеёнкой сидели Тарабаркин и Шансин, вокруг них крутился хозяин в пикантном фартучке, держа в руках крапчатый алюминиевый половник.

– О, Пауль, привет, – громыхнул Георгий Илларионович, – мой руки и милости просим к столу, сейчас пойдёт главное блюдо. Ты нашу творческую интеллигенцию не видел?

– Драперовича, – пояснил его слова Шансин, протягивая ему руку.

– Встретились, он участок решил удобрить и облагородить.

– Единственный разумный человек среди нас, – подхватил Тарабаркин, здороваясь с Буйволом, – украшает среду, ведёт иррациональный образ жизни, отчего пребывает в радужном состоянии духа.

– Ничего не поделаешь, – вступил в разговор полковник, – мы приземлённые практики, нам бы бульбы с салом, да стопку с огурцом, а дальше, хоть трава не расти.

– Не скажи, – возразил Санька, – ты не так прост, хоть и прикидываешься, не зря генералом был.

– Я был полноценным полковником, но занимал генеральскую должность, с которой меня попёрли по причине великого возраста, а если зреть в корень, то для освобождения места молодой поросли.

– Сынка другого генерала, – подхватил появившийся в дверях Драперович.

– Не без этого, все мы печёмся о своих неразумных чадах, – миролюбиво согласился полковник.

– И всё-таки я с тобой не согласен, – хмуро заявил Шансин, обращаясь к Тарабаркину. Видимо, прерванный спор ему не давал покоя.