Сказания о Христе

Очевидно, им не приходило в голову, что их могут задержать именно у городских ворот; они вздрогнули и с испугом переглянулись, когда страж протянул копье и остановил их, преграждая дорогу.

– Почему мешаешь ты нам выйти в поле? – спросил мужчина.

– Вы можете спокойно идти, куда вам надо, – ответил воин, – но прежде я должен посмотреть, что твоя спутница прячет под плащом.

– Зачем тебе смотреть? – возразил мужчина. – Она несет хлеб и вино – нехитрый провиант, чтобы мы могли весь день проработать в поле.

– Может быть, ты говоришь и правду, – сказал римлянин, – но почему же она не хочет показать мне то, что у нее под плащом?

– Не она, а я этого не хочу, – ответил мужчина. – И даю тебе добрый совет: пропусти нас.

Мужчина в гневе замахнулся посохом, но женщина поспешно положила ему на плечо руку и сказала:

– Не вступай с ним в ссору. Я знаю, что надо сделать. Я покажу ему, что несу под плащом, и уверена, что он пропустит нас, не причинив ни малейшего зла.

И с ясной, полной доверчивости улыбкой женщина подошла к воину и приподняла край своего плаща.

В то же мгновение легионер отскочил назад и закрыл глаза, ослепленный ярким светом. То, что женщина несла под плащом, так сверкало белизной, что первые мгновения воин ничего не мог различить, пока немного не освоился с чудесным сиянием.

– Я думал, что ты несешь ребенка, – сказал он.

– Ты видишь сам, что я несу, – спокойно ответила женщина.

Наконец смог различить римский легионер, что свет и сияние исходили от букета ослепительно-белых, прекрасных лилий. Таких, какие росли в поле за городскими воротами. Но эти были гораздо ярче и крупнее, а белизна их была так ослепительна, что глаза едва могли выносить.

Воин засунул руку в середину букета. Он никак не мог отказаться от мысли, что женщина несет ребенка, он же различал очертания детского тела под плащом еще издали; но пальцы его нащупали лишь мягкие, нежные лепестки цветов.

Бессильная злоба и гнев клокотали в груди стража; он с радостью задержал бы этих мужчину и женщину, но с досадой видел, что к тому не было никаких причин и оснований.

Женщина, видя колебания и досаду воина, спросила:

– Теперь ты пропустишь нас?

Он молча опустил копье, которым все это время заграждал ворота, и отошел в сторону.