Мужчины и женщины существуют

Приятно… вы очень красивая, и глаза, глаза у вас бьют просто влет.

– Ну, я не могу сегодня. Увы!

Хирсанов протянул свою визитную карточку с гербом и распрощался, поцеловав руку.

Когда он вышел, Людмила посмотрела на руку: ей надо бы теперь мыть посуду в перчатках – в этой ее новой жизни целуют руки, дарят цветы, приглашают в рестораны, и ей точно стоит начинать себя любить. И еще удивилась, так легко и правдоподобно, как никогда, кажется, в жизни, соврала насчет дочери. Быстро, убедительно, сама бы себе поверила, если б не знала, что сегодня у нее первая встреча с другим мужчиной с сайта.

Он названивал уже четыре дня. Сегодня она обещала встретиться на Тверской, в семь вечера ровно.

Николай звонил по нескольку раз в день и всегда начинал одним и тем же вопросом:

«Привет, что делаешь?»

«Ничего», – отвечала она.

«Так не бывает – человек всегда что-нибудь делает», – говорил он.

«Ну, тогда чай пью».

«Ну вот, уже интересно».

«Что же здесь интересного?»

«Ничего. Просто ты чай пьешь, а я статью пишу.

Через час сдавать».

Николай представился спортивным журналистом, работает в «Советском спорте», пишет в основном о зимних видах, ну а летом – обо всем, что закажет редакция, даже о хоккее на траве и гольфе. На третий день таких бессмысленных и вязких разговоров Людмила купила газету, где нашла статью – Николай Вольнов писал, как тренируются в подмосковном Красногорске российские лыжницы перед чемпионатом Европы.

«И почему ты с лыжницей роман не закрутишь?» – спросила Тулупова в одном из телефонных разговоров.

Вольнов ушел от ответа: «Встретимся – объясню».

Людмила не хотела встречаться. Он был на семь лет младше, она не желала чувствовать себя «старой теткой», прилипшей к молодому парню, ему и отцом становиться не поздно – ну что такое тридцать девять? Был у него, как рассказал, один неудачный брак – и что? Ей, рассуждала она, ничего не надо, постельных удовольствий не ищет, а для чего знакомится? Ни для чего – для Нового года. Тогда лучше не надо…

Тулупова взяла большую стеклянную банку из-под огурцов, оставшуюся с позапрошлого Нового года, налила в нее воды и по одной вставила все пятнадцать роз, подаренных ей, как она для себя назвала, «экспертом из Кремля».

Пока смотрела на эти красивые, холодноватые, проштампованные селекцией бутоны, в ее сердце что-то неожиданное шевельнулось: теплое, нежное, похожее на любовь, на молодой задор, на счастье, то ли еще на что-то, для чего не находилось слов.