Любовники по наследству

Вещи были выброшены из шкафа и разбросаны на полу, с дивана содрано покрывало, на полочках с кассетами и лазерными дисками полный разгром – все пластиковые футляры раскрыты, кассеты и диски валялись кучей под столом, бумажные вкладыши скомканы и измяты до неузнаваемости. Ящики стола выдвинуты и опустошены, а один, где Лена держала швейные принадлежности, валялся на полу, и все его содержимое было рассыпано по углам. Немногие книги – все больше детективы, которые читала Лена, тоже были сброшены с полок и сверху красиво запорошены сотнями глянцевых цветных фотографий, представляющих Лену в разных видах: Лена в шубке, Лена в купальнике, Лена в Италии, Лена в Анта-лии… Даже любимый старый плакат Лены с Микки Рурком и Ким Бессинджер был наполовину отодран от стены и висел теперь, скрутившись так, что виден был только лоб Микки Рурка и один сощуренный глаз Ким.

– Славно, – сказал наконец Сергей. – Наверно, сейчас из кухни выскочат сорок разбойников и поставят нас перед вечным вопросом: «Жизнь или кошелек». Но мой, к примеру, пуст.

Он ушел на кухню.

– Мне хочется чего-то хлебнуть, – крикнул он оттуда. – Тут есть виски. Ты как на этот счет?

– Много не хлебай, ты за рулем… – вяло откликнулась Марина и вспомнила, что бутылку ликера забыла в номере.

– Если отравлено, я не виноват. – Сергей вынес из кухни два бокала.

– Помолчи, прошу тебя. – Марина опустилась на диван и с наслаждением сбросила туфли. Она так устала, что перед ней все слегка поплыло, когда отпила из бокала. Еще сегодня утром она бродила по тому проклятому берегу, еще сегодня утром.

– Надо сказать, препаршивенькое наследство тебе досталось, моя милая. – По тону Сергея никогда нельзя было сказать, когда он начинает злиться, и Марина часто пропускала этот момент. Вот и сейчас он точно был уже пропущен. – Я не уверен, что после похорон мне будет на что похоронить даже свою любимую канарейку…

– Я сказала тебе – замолчи!.. – Неожиданно для себя Марина швырнула в мужа наполовину пустым бокалом.

– Истеричка, – холодно заметил он. Марина заплакала. – Самой же стирать. Добро бы хахаля окатила, а то мужа.

Он вышел в ванную, а Марина заставила себя успокоиться, насколько это вообще было сейчас возможно. «Я веду себя хуже некуда, – подумала она, доставая пудреницу. – А я не хочу, не хочу его потерять. Пусть даже Лена была права, и лучшее позади. Пусть это малодушие.