Рефлексии и деревья. Стихотворения 1963–1990 гг.

Воспоминанья лживы, —

в них лишь слова, убогие как тень:

отмечено, что был такой-то день,

что были мы, точнее – были живы

и что-то говоря, куда-то шли,

и часто ссорились, и редко утешались…

В подъезд холодный листьев намели

чужие дни и с нашими смешались.

Остался нам лишь привкус той зимы

Или скорее – прикус, бьющий болью.

Любовь, – как рану посыпая солью, —

снег засыпа?л.

Его любили мы.

    1978

«Мой век – мой хлеб…»

Мой век – мой хлеб.

сменить в конце концов и хлеб и этот век,

пока не затянул на стебелёчке шейном

арканную петлю прохожий человек.

Любой из них, любой из проходящих мимо,

потомок степняков и местной голытьбы,

мой азиатский брат и восприемник Рима

готов служить мечом дамокловой судьбы.

О, мой насущный век, грызу, – крошатся зубы,

Да что там зубы, – жизнь крошится день за днём.

Так короток мой бег. Слова людей так грубы.

Невмоготу мне жить в отечестве моём.

    1979

Квартет 1966–1969

I.

В тот год я приучал себя к смиренью

и свойства тростника практиковал,

не доверял ни слуху, ни везенью,

лишь собственному зренью доверял

и очень смутно видел ваши лица, —

как будто сквозь многозеркальный ряд

лицо возникнет, удесятерится

и растворится, отойдя назад.

Я жил тогда в озёрной глухомани,

корявым был моих соседей слог,

бок о бок впрягшихся в чужие сани, —

я тоже был готов подставить бок,

но в чей-то локоть вечно упирался

и в тот четверг, я помню, что устал

и прочь пошел и на гору поднялся,

и глянул вниз, и воду увидал.

II.

Там озеро лежало без движенья

и сверху я заметил в глубине

летящее косое отраженье,

знакомым показавшееся мне,

я поднял голову и обомлел, раскаясь,

что весь открыт и сам, как на беду, —

а он, ногами леса не касаясь,

уже оглядывался на лету

и медленно кивнул, – и сразу темень

пошла валиться вниз, седлая лес,

навстречу ей, затрепетав, поочередно зелень,

воздух, всё потянулось, чернея, было без

четверти десять, холодом подсвечен,

вылез луны скуластый круг.

Я оглянулся: вечер

уже не выпускал меня из рук.

III.