Рефлексии и деревья. Стихотворения 1963–1990 гг.

Так мы живём, природе подчиняясь,

на Мировой Закон ее надеясь

и продолжая бесконечный путь.

И лишь порой, о Бога спотыкаясь…

II.

а.

Всё глубже дышит осень, всё желтей.

Дожди идут толпой, идут, стучатся

бессонными ночами к нам в дома.

А по утрам уже иных гостей

хрустят шаги по лужам и дробятся.

Уже в предместье, кажется, зима.

И во дворах, как ласточки в неволе,

слепые ветви мечутся впотьмах.

Теперь лишь снег им принесет покой.

Единый путь у нас, единый страх.

Увядший хлам уносит ветер в поле

и нас как листья тянет за собой.

Так, значит, осень. Бремя-решето

нас пропустило через это лето

в дожди и холода.

Лишь в эту дверь войти разрешено.

Прозрачный колокол в стекло ударил где-то

и стала чёрной невская вода.

б.

И мы глядим в неё, едва успев начаться.

Всю жизнь потратив, в общем-то, на крик,

и жалуясь на Бога человеку.

Вступаем всё в одну и ту же реку.

Хотим уйти и пробуем остаться,

когда до смерти остаётся миг.

В нас всё разъято, всё разобщено.

Мы снизу кони, сверху полубоги

и неизвестно, чей сильнее цех.

Нам дарят кровь, а мы цедим вино.

Пора вставать, но нас не держат ноги

и как во сне мы падаем наверх.

А там, там скука не смыкает глаз.

Там целое проглатывает части.

Там ни любовь, ни смерть уже не снятся.

Там не о чем жалеть и нечего бояться.

Там, онемев, теряет жажду власти

родная плоть, воюющая в нас.

в.

Тот, кто уплыл, не помнит о причале.

Вода, качаясь, древесину гложет.

Мысль избегает этой пустоты.

Но в чем-то проще наша жизнь, чем может

нам показаться и уже в начале

мы зреем для последней простоты.

Ведут ли нас, идем ли мы вообще,

кто здесь пастух, а кто в ярме воловьем, —

вот игры вечно-юных мудрецов.

Но чуять смысл и преданность вещей,

себя считать всего, что есть, подобьем, —

не это ль нам досталось от отцов?

Возможно, это, если мы мужчины.

Но жизнь свою мы чертим на песке

и этот контур океан смывает.

И лишь в канун последней годовщины,

как Одиссей, попавший к Навсикае,

мы о начале думаем в тоске.

г.

Начало всех начал: в паху и в сердце

мы ощущаем первые толчки

и начинаем выяснять причины.

Жизнь целому дают две половины,

одним лучом в двойном единоверце

решившие соединить зрачки.

Объявлен поиск, но земля мала.

Нам и в любви не достает отваги.

Две половинки погибают врозь.