Неразменный рубль: Повести и рассказы

Неразменный рубль: Повести и рассказы

Николай Семёнович Лесков

Библиотека духовной прозы

В книгу вошли повести и рассказы русского писателя Николая Семеновича Лескова (1831–1895): «Овцебык», «Житие одной бабы», «Воительница», «Котин доилец и Платонида», «Печерские антики», «Зверь», «Неразменный рубль», «Тупейный художник», «Пугало», «Дурачок».

Николай Лесков

Неразменный рубль: Повести и рассказы

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р16-611-0447

© Сретенский монастырь, 2016

Иван Лукаш

Лесков

Россия во Христа крестится,

но во Христа еще не облеклась.

    Николай Лесков.

    На краю света

…Мир Лескова померк ли, запылился ли так же, как «небо в алмазах» Чехова и многое другое, что было и после Чехова? Нет, мир Лескова горит ярко, зловещими и ослепительными огнями.

Нелюбимый, затравленный, жалящий, невыносимо одинокий Лесков острым углом врезается в свою эпоху, уже сошедшую в туманность, и теперь кажется, что именно Лесков был единственно отлитой формой, утверждением и очерченной до конца фигурой той эпохи, когда все в России теряло формы, смешивало очертания, исходило отрицательством и опростительством, сдвигаясь в хаос чувств и дел, чтобы померкнуть на наших глазах Россией-сумбуром.

Как будто один Лесков противостоит надвигающейся мгле, он всегда в борении, и он всегда кажется напряженным, подобравшим все жилы и мускулы или для прыжка, или чтобы подставить грудь удару.

И его глаза, остро-прищуренные, зеленоватые, и жесткая бородка, и еж, и сухое, измученное и мучающее лицо – во всем «строжкость» и во всем следы невыносимого борения. Своеобразный, необычайный, отдельный во всем, замкнутый в себе – некий особый мир, только касающийся нашего общего мира, – такие определения Лескова напрашиваются прежде всего.

Его мир резко отличен от окружающей эпохи, он писатель не своего времени, и уже отсюда его беспощадная распря с современным ему «обществом».

«Левые» отбросили его от литературы, травили с восторгом, и Писарев отдавал приказы, чтобы «ни один журнал не осмеливался печатать на своих страницах что-нибудь, вышедшее из-под пера» Лескова. «Левые» объявили его мракобесом. А «правые», а мракобесы, и среди них такой, как Победоносцев, объявили Лескова «потаенно- и хитро-ласковым нигилистом». Все враги. Один.

Не только «правые» и «левые», а все крайности человеческой натуры сходились в Лескове.