Роддом. Сценарий. Серии 17-24

Пока они этим занимаются, Святогорский менторствует, читая Рыбе лекцию:

СВЯТОГОРСКИЙ

Разнояйцевые близнецы, Анастасия Ивановна, как следует из названия, происходят из разных яиц! Не поймите превратно!

РЫБА

Да ну вас, Аркадий Петрович! Я всё-таки оканчивала акушерское училище! У женщины иногда вырабатывается не одна, а две и больше яйцеклеток.

СВЯТОГОРСКИЙ

(как учитель) Почему?!

Смотрит на Мишу. Та молчит. Вступает Панин, не отвлекаясь от работы.

ПАНИН

Большой выброс эстрогенов в нужной фазе цикла.

Медикаментозно. Или… Влюблённость, например. Сразу в двоих… Со страстными женщинами это бывает.

Евграфов бросает на него быстрый взгляд, подозревая в ехидстве в свою сторону, но Панин тут без году неделя, его половые страсти интернов не волнуют, он о них не знает, – так что о своём хмурится. Святогорский знает о Панине куда больше Евграфова:

СВЯТОГОРСКИЙ

Вот-вот! Семён Ильич знает, что говорит. Бывают такие страстные…

Панин резко перебивает Святогорского, становясь подчёркнуто-холодным, официальным:

ПАНИН

Кровопотеря – пятьсот миллилитров.

Салфетки, инструменты – все. Моча по катетеру светлая, сто пятьдесят миллилитров. Всем спасибо!

Панин отходит от стола, срывает перчатки, выходит. Мрачный. Рыба вопросительно смотрит на Святогорского, мол, что такое? Тот лишь отмахивается. Уже пришла пора его работы. Он склоняется к лицу Чекалиной. Евграфов, забыв обо всём – его сейчас тревожит только любимая женщина, – снимает перчатки, руки слегка дрожат, идёт к головному концу стола.

СВЯТОГОРСКИЙ

Маша! Маша! Мария Леонидовна!

Чекалина открывает глаза.

СВЯТОГОРСКИЙ

У нас мальчик и девочка! Красивые и здоровые! Сейчас я трубочку извлеку – и будем решать, как назовём!

Глаза Чекалиной светятся. Святогорский начинает медленно извлекать тонкую прозрачную трубку у неё из дыхательных путей (изо рта – в виде картинки). Она как бы попёрхивается – извлечение катетера всегда сопровождается рвотными движениями.

Извлёк. Она поворачивает к Евграфову, хрипло и тихо, сухими потрескавшимися губами шепчет:

ЧЕКАЛИНА

Алёша…

Он бросается к ней, нежно целует лицо. Несмотря на его всё ещё жёсткое и сдержанное выражение – по щекам его скатываются две слезы. Святогорский тихо делает знак Рыбе и операционной: на выход! Операционная ему укоризненно кивает на инструментальный столик.