Кафе на углу

Что здесь с самого утра делаешь?

И тут мальчик сразу стушевался. Пропал прежний запал уверенности, и мотивация отстаивать свое мнение исчезла. В глазках мелькнул испуг. Подросток сжал губы вместе, неуютно отвел взгляд и опустил голову. Возникла проблема посерьезней, так что было бы глупо продолжать качать права по прошлой теме. Мальчик молчал, боясь взгляд поднять, и, что делать, он не знал. Его вроде ругали сейчас, значит, домой уже идти поздно. И домой-то он не хотел.

Максим вздохнул, когда не дождался ответа от ребенка, и огляделся по сторонам.

Место посередине зала в кафе у барной стойки у всех на виду явно не являлось хорошим местом для серьезного разговора или отчитывания ребенка. Мужчина протянул руку вперед, ухватил мальчика за локоть и, аккуратно держа его, вышел из барной зоны.

– Пойдем, – сказал мужчина, перехватывая за ладошку мальчика, и обратился к Марии Александровне: – Сделай, пожалуйста, две кружки чая с лимоном. Можно с медом еще. Мы в комнате отдыха, – вежливо попросил Максим Владимирович и направился к небольшой комнатке, ведя за собой Сашку.

Женщина понятливо кивнула, мягко поглядывая на мальчика вслед. В ее взгляде, как всегда, не было ни капли злости. Только какая-то теплота и забота, к которой мальчишка совсем не привык. Но от Марии Александровны он и не ждал ничего плохого, хоть и боялся осуждения.

– Присаживайся, а лучше ложись, – сказал Максим, кивнув в сторону диванчика. Он отпустил его руку и достал с верхней полки шкафа небольшой белый контейнер – аптечку.

 – Измеряй температуру и рассказывай, – вздохнул мужчина, протягивая градусник.

Лечь мальчишка на диван не решился. Он скромно присел с краю у подлокотника и взял электронный градусник, осторожно и внимательно поглядывая на старшего. Он будто побаивался и осторожничал, боясь задать вопрос. Его пугал возможный разговор. Что ему рассказывать? Подросток неуверенно поднял взгляд, продолжая молчать, и мужчина продолжил:

– Почему в школу не ходишь? – спросил тот, поставив стул напротив и присев.

Сашка поджал губы и опустил голову ниже. Четкого ответа у него у самого не было, а объяснять он не хотел. Это объяснение в его голове было похоже больше на жалобу, а жаловаться он не хотел. Он не хотел, чтобы ему делали что-то из жалости, не хотел ничего выпрашивать просто так. А что-нибудь другое, адекватное просто не мог придумать. Вот он и продолжал пристыженно молчать, смотря на свои кроссовки, а рукой прижимая градусник под кофтой.