Не говори, что всё пропало

Быстрым шагом пересекла вестибюль, поднялась по лестнице на второй этаж, прошла по коридору и вошла в учительскую. А там шёл спор. Спорили все, и каждый доказывал свою правду с пеной у рта. Шум голосов, даже, поначалу оглушил. Протиснувшись мимо, брызжущей слюной, химички, она подошла к Таньке, учительнице истории и наклонилась к её уху.

– Что за шум, а драки нет, – прокричала Ирка на ухо подруге.

– Вон, смотри, – Танька сунула ей в руки рекламный буклет. – Торговый дом «Селенга».

– И?

– Типа, если туда деньги положить, навар конкретный получается.

Вот и спорят, насколько это так в действительности.

– Понятно. У меня урок сейчас.

– У меня «окно».

– А у меня пятый «Б». А потом девятый «Г».

– Этот девятый «Г», – поморщилась Танька. – Я туда всегда, как на расстрел иду.

Ирка согласно кивнула, потянулась, взяла с полки нужный журнал и поспешила на урок. Дети уже были в классе и, как обычно, ходили, образно говоря, на голове. Пришлось наводить порядок, потом отправлять дежурного мочить тряпку, чтобы стереть каракули, которыми сорванцы успели расписать доску.

Всё, как всегда. Даже с закрытыми глазами она может предсказать то, что будет дальше. Вон, Федякин, сейчас, достанет «Сникерс» и сразу откусив половину, будет довольно смачно жевать. Ага. Так и есть. А, вон Яночка Халимова принялась за печенье «Орео». И откуда у людей столько денег? Хоть бы попробовать разок! В желудке противно заурчало. Да. Живёт же кто-то! Сыну уже полтора года. Скоро, тоже, просить будет что-нибудь такое же вкусненькое. А на что?

После третьего урока выпало «окно», и Ирка просмотрела, наконец, буклет. Ничего особенного. Таких фондов сейчас развелось превеликое множество. Вон, Лёня Голубков с экранов не вылезает, всё «МММ» рекламирует. «Властелина» та же ещё. И все предлагают немыслимые деньги. Хотя, может и верно всё это? Говорят, кто-то вложился, и теперь каждую неделю проценты снимает. Можно было бы рискнуть, если бы свободные деньги были. Если бы были. Тут не знаешь, в чём зимой ходить.

Сапоги, того и гляди, развалятся. В последний раз сапожник долго молчал и качал головой, но, потом, всё же решился взять на починку.

– Чего задумалась? – присела на соседний стул Танька.

– Да всё об одном и том же, – вздохнула Ирина. – О деньгах.

– А, что о них думать? Тут, думай – не думай, в кармане не прибавится.

– Тебе, Тань, хорошо говорить. Ты не замужем, детей нет, живёшь с папой и мамой. А у меня семья, сын, муж не работает.