Карета шестнадцать!

Обычно папа был недоволен или погодой, или гостями: их то не дозовешься, то они приходят раньше времени… А мама ему всегда говорила: «Володь, это же Новый год, его как встретишь, так и проведешь – разве не лучше с друзьями? Это же весело, ну какая теперь разница, что за погода за окном?» Звучало и впрямь весело – Вике нравились гости, они каждый раз так искренне удивлялись тому, какая она уже большая. Потом девочка смотрела на себя в зеркало и тоже поражалась, что стала гораздо выше, чем в прошлом году!

Вика переживала: что, если с учебным годом так же – как его встретишь, так и проведешь? А ведь его начало оказалось совсем не веселым: никто и не заметил, какая она взрослая, зато все наверняка заметили ее огромный глаз.

Еще кличку какую придумают обидную… В общем, теперь Вика боялась: вдруг так пройдет весь год? А что, если все еще хуже: как школу начнешь, так и вся она пройдет?.. Думать об этом не хотелось, и на уроках девочка часто сбегала в воспоминания: возвращалась домой, к родителям, к семейным традициям и забавным летним играм.

Даже соревнования «Папа, мама, я – спортивная семья», которые раньше казались воскресной обязаловкой, теперь вспоминались с теплотой. На спортивные игры вставать всегда надо было рано, собираться в спешке – никак иначе в шесть утра воскресенья чистить зубы и одеваться не получалось, по крайней мере у Вики. Потом – ехать на электричке, прыгать в мешках под жарким солнцем, если это лето, а если зима – бежать на лыжах. Назад тоже на электричке, с лыжами наперевес – летом, конечно, полегче.

Зато за победу давали классные призы: однажды Вика получила фломастеры «Малыш», четырех цветов – черного, клубнично-красного, зеленого, как весенняя трава, и насыщенного синего. Скажете, мало? В самый раз, чтобы нарисовать арбуз, например, и даже один цвет лишним останется!

Семья Вики выглядела самой обычной семьей со строгими мамой и папой. Но все трое хранили один секрет – они были очень счастливы в своей серьезной, обычной жизни. Папа работал главным инженером на адмиралтейских верфях, мама – тоже инженером на каком-то заводе, о котором говорить было нельзя, даже дома.

Оба они казались очень собранными, и всего у них было в меру, как по инструкции: и тумаков, и вздохов разочарования, и поцелуев в светлую Викину макушку – ни много, ни мало, ровно столько, сколько нужно шестилетней девчонке.

Каждый день семьи был расписан по часам, и даже время на совместный отдых выделялось в соответствии с графиком.