Ночь опасна

Но каковы были его истинные чувства, была ли тут замешана корысть – теперь уже невозможно было выяснить. И хотя он твердил, что любит, Нина отказала ему – и больше никогда с ним не виделась.

Второй роман случился у нее, когда дочке было три года. Диана ходила в детский садик – потому что мама тоже пошла на работу и не могла сидеть с девочкой дома. Денег тогда не хватало, и Нине срочно пришлось осваивать новую профессию, чтобы помогать мужу. Вместо библиотекаря она стала бухгалтером. Бабушка ничем помочь не могла – в то время она еще не вышла на пенсию, а сделать это ради внучки не решалась – иначе теряла желанную выслугу лет и связанные со службой льготы.

Она работала в Министерстве путей сообщения.

Диана редко видела родителей и какое-то время даже с трудом узнавала их в лицо. Это был несчастный ребенок – в измятых, криво надетых платьях, в заношенных колготках, вечно голодный, потому что питание в садике Диане не нравилось и свою порцию она отдавала соседям по крошечному столику.

Ее родители часто ссорились из-за того, кому именно забирать ее из садика – времени катастрофически не хватало, бизнес Николая едва-едва начинал налаживаться…

Несколько раз Нина не находила дочери в садике, явившись туда уже около десяти часов вечера. Оказывалось, что ее забрал вместе со своим ребенком какой-то мужчина – он живет в соседнем доме, объясняла молоденькая и легкомысленная воспитательница. Нина бросалась туда и обнаруживала умилительную сцену – Диана уже накормлена, напоена, умыта, переодета в сухие колготки… И смотрит телевизор рядом с симпатичным белокурым мальчиком.

А их папа – такой же симпатичный блондин – гладит белье или что-то стирает. Выяснилось, что они живут без мамы – та снова вышла замуж и увела с собой младшую девочку. Детей поделили по ее собственному желанию – она говорила, что не может взять двоих – новый супруг будет против. Нина возмущалась ее поступком, пила чай с милым отцом-одиночкой… Как-то неожиданно вышло, что однажды она задержалась у них в гостях.

Ни о какой любви, как в первый раз, не было и речи. Это было что-то вроде жалости – тем более что мальчик, стосковавшвийся по женской ласке, просто боготворил Нину. Та очень скоро поняла, что этот мужчина ей вовсе не нужен, и пожалела о своем поступке. Диане было запрещено уходить из садика с «этим дядей». Ее стали забирать вовремя. Ну а по маленькому мальчику с тоскливым потерянным взглядом Нина долго еще скучала.