Дыхание

Вадим попытался отбить атаки самого здорового крепыша, применив для этого стул. Потолки были низкие, и стул задел пару потолочных светильников. Завизжала буфетчица, кто-то громко орал в соседнем зале. Дальше Вадиму не хотелось вспоминать: всё было сумбурно и неприятно. Наутро, как он помнил, болела голова от крепкого пива и от пары-тройки пропущенных ударов.

Такие встречи Вадиму не приносили особого удовольствия. Те люди, которые находили его, часто поражали своей неугомонной энергией, которая была присуща многим в то время.

Вокруг открывались магазины, рынки, проводились ваучерные аукционы, кто-то, как понимал Вадим, реально становился миллионером очень быстро.

Вадим хотел работать с материальными понятиями, как он сам говорил своим компаньонам. Позади было военное училище и армия, впереди – большая и очень интересная жизнь. Так, во всяком случае, им всем казалось.

Вадим внимательно посмотрел на фото, улыбнулся и решил, что всё: такой насыщенный день надо заканчивать.

Глава 2

Вадим проснулся рано, полумрак февральского утра не давал четкого ощущения начала дня. Такое утро привычно для жителя Петербурга, когда открываешь глаза, смотришь на кусочек серого неба между портьерами и не понимаешь, утро или уже день. Вадим, окончательно проснувшись, сел на кровати и посмотрел через стекло балконной двери на канал Грибоедова. На набережных было будничное оживление рабочего дня, вереницами ехали машины, детей вели в детские сады и школы.

«Все, как обычно, только без Паши», – Вадим вспомнил вчерашний день, задумался. «Как быстро такие дни летят в прошлое, сливаясь в какой-то ковер воспоминаний. Помнишь потом отдельными кусками прошедшее: самое яркое, значимое. Плохое не держится долго в памяти, и это дает силы жить», – думал Вадим, стоя уже у зеркала в ванной комнате.

Плохое и, правда, не держалось в памяти Вадима. Странным образом, даже самые трудные времена с годами в воспоминаниях обрастали романтикой и казались прекрасным прошлым.

После школы Вадим и Саша стали курсантами. Отец гордился ими, хотя никогда не говорил это вслух – настоящий военный, офицер – был всегда серьёзным и спокойным… Но дети всегда узнают взгляд отца, говорящий о том, что он в душе одобряет их поступки. Он гордился – они были рады.

Только вот курсантский быт не был столь идеальным, как по молодости предполагали братья.