За воротами дымил большой завод

Чтобы лучше рассмотреть, что делается за стеной, нам разрешают подняться на мостик. На той стороне стоит группа молодых людей в дымчато-

серых плащах. Елизавета Александровна говорит, что это «провокаторы», и просит не обращать на них внимания. «Провокаторы» машут нам руками, кричат что-то, фотографируют. Нам тоже разрешено фотографировать, и все, у кого были с собой фотоаппараты, начинают щёлкать затвором. Курт дал мне свой бинокль. На той стороне заметно оживление. Подошло несколько английских солдат, подъехали два американских грузовика, из них вышли 5-6 американцев.

Все они спокойно разглядывают нас в бинокли, некоторые фотографируют.

Насмотревшись на «противников», мы снова идём в комендатуру. Курт интересно рассказал об охране границы. До недавнего времени в этом районе часто возникали даже вооружённые столкновения. Гибли люди. Так, на глазах у Курта убили его друга, он видел, кто это сделал, но без приказа не имел права стрелять. Ведь американцы того и хотели: чтобы завязалась перестрелка.

Поди потом разберись, кто первым начал. Случалось, что американские танки беспрепятственно заходили в восточную зону и ездили по Фридрихштрассе. Пришлось обратиться за помощью к советским танкистам. И вот, когда очередной американский танк заехал на нашу территорию, навстречу ему двинулся советский танк. Оба остановились почти дуло в дуло и так простояли целый день, испытывая терпение и нервы танкистов. Потом американский танк развернулся и уехал.

Ежегодно в районе Бранденбургских ворот устраивались фашистские шествия.

Словом, обстановка была очень напряжённой. Правда, случались и другие провокации: однажды под вечер появилась группа абсолютно голых женщин. Они непристойно танцевали и кривлялись.

«Мы с удовольствием посмотрели этот концерт и хотели бы, чтобы подобные «провокации» были чаще», – смеясь, сказал Курт.

Заканчивая свой рассказ, он предложил нам расписаться в книге для посетителей. Мы подарили ему сувенир-спутник, а он каждому вручил открытку с видом на Бранденбургские ворота.

Расстались мы хорошими друзьями.

Едем в Трептов-парк. От впечатлений моя голова совсем разбухла, однако стараюсь ничего не пропускать. Проезжаем мимо какой-то фабрики или завода. Вдоль железнодорожного полотна лежит груда битых кирпичей высотой с двухэтажный дом и длиной метров триста. «Смотри, Люська, – говорит Пётр, – вот где апофеоз войны. Что там на картине Верещагина небольшая кучка черепов».