За воротами дымил большой завод

Объяснили, что пешки – это шахматные фигуры, а так как нас много, то мы и есть пешки.

Елизавета Александровна весело рассмеялась.

Впрочем, когда русские пытаются говорить по-немецки, иногда получается ещё смешнее. Например, задают по-немецки простой вопрос: «Где находятся Бранденбургские ворота?» По-немецки слово «ворота» имеет единственное число, средний род: das Tor. Другое слово, мужского рода: der Tor означает «дурак», во множественном числе «дураки» – Toren. Перепутав род и число, хотят спросить о местонахождении ворот, а в ответ почему-то слышат, что все дураки из Берлина уехали в Бранденбург.

Договорились идти в театр все вместе, но мы с Петром немного задержались, так как я гладила платье, а он ждал меня. Потом выяснилось, что руководитель делегации Михаил Никифорович решил проучить нас за опоздание (и правильно сделал!) и дал команду идти без нас. Подумаешь – испугали! «Язык до Киева доведёт». Так даже интереснее. Попробуем применить немецкий язык на практике. Спросила двух немецких офицеров: «Wo befindet sich Komische Oper?» Может, и неправильно использовала в разговоре немецкий возвратный глагол, но получила ответ: «Geradeaus, dann links».

Понятно: «Прямо и налево». Ну и добрались сами. У входа в театр много пар. Вошли – билеты у нас были. Наших что-то нигде не видно. В гардеробе произошла маленькая заминка. Мы не знали, что надо платить и не могли вначале понять, почему нас не хотят раздеть. Потом разглядели на стене цифру чаевых. Разменяли 5 марок и заплатили. И тут увидели руководителя нашей группы, который довольно сердито посмотрел на нас и заметил, что мы самые недисциплинированные товарищи. Ну и ладно! Расплатились своими кровными пфенингами.

Через пять минут мы уже сидели в зрительном зале. Я ожидала услышать знакомую музыку Россини, но оказалось, опера написана другим итальянским композитором Джованни Пайзело. Он написал её в России, где жил долгое время и пользовался благосклонностью Екатерины II, «руссише царин».

Надо ли писать, что после Россини музыка не произвела на меня впечатления.

Что касается постановки, то она была выполнена в духе немецких народных традиций. Костюмы, декорации – всё немецкое.

Артисты пели неплохо. Зал реагировал горячо. А мы сидели вялые и клевали носами. Опера шла четыре часа с одним двадцатиминутным антрактом. Признаться, мы не очень понимали, что происходило на сцене. За день устали, да и не перестроились на местное время. Спектакль шёл до 12 часов ночи, а на Урале это было 4 часа утра.